Но ни к каким недоразумениям это не привело. Когда недовольные взгляды натыкались на крепкую жилистую фигуру Стока или тем более на мою, они виляли в сторону и больше на нас не поднимались.

Где-то в середине вечера, я вдруг почувствовал рядом смешанный запах цветов и свежего хлеба. Очень приятный запах. Взгляд сидящего напротив меня товарища остановился над моим плечом и замаслился. Я заинтересованно обернулся.

— Эла...

Девушка чуть заметно вздрогнула, посмотрев на мое лицо.

— Привет, Сержио.

— Привет.

Рядом тяжело, как больной слон, вздохнул Сток.

— Не поговоришь со мной?

— Почему нет? Пойдем на улицу? А то здесь шумно.

— Пойдем.

— Дружище, не скучай. И не прибей здесь никого, пока меня нет, — бросил я Стоку.

Мы вышли из харчевни и зашли за угол здания, чтобы нам не мешали. Эла, за то время что мы не виделись, ничуть не потеряла в привлекательности. Та же, богатая на будоражащие изгибы фигура, тот же задорный, но немного грустный взгляд, тот же русый локон волос, сексуально и непослушно падающий на лицо. Кажется, она стала еще красивее, о чем я не преминул ей сказать.

— Красивая? — тихо спросила Эла. — Так что же ты меня не звал? Ты ведь был здесь не раз. И я знаю, что ты бываешь в «Камелии» у Ванды. Те девушки, что там работают, они лучше меня? Я тебе не понравилась в ту ночь?

— Понравилась, — растерянно ответил я девушке. — И нет, девушки Ванды не лучше тебя.

Эла ждала, что я скажу дальше. Смотрела на меня смело и с вызовом. И вот что я должен сейчас сказать? Сказать правду? Тогда я обижу ее, а она этого ничем не заслужила. Я не любил ее, как любил свою жену. Я не испытывал к ней такого трепетного чувства, как к Беате.

Нет, и страсть той ночью была, и все было просто здорово. Но я и подумать не мог, что останусь у нее в сердце чем-то большим, чем рядовое воспоминание. Все-таки, ко мне в комнату она не по большой любви пришла. Там, блин, такие же товарно-денежные отношения были, как в «Камелии».

Да и насколько я понимаю, не такой я уникальный клиент был, чтобы Элу только и исключительно ко мне посылали. Да, черт побери, я даже думать про такое не хочу. Я слишком собственник в этих делах, могу и кишки кому-нибудь выпустить. Но я не козел, чтобы такие вещи девушке говорить, а тем более ее попрекать. Жизнь — штука сложная. Не зря в одной умной книге говорилось: «Не судите, да не судимы будете».

Что я знаю о ней? Что я знаю о ее жизни? А если у нее никого нет, как в таком мире как Этерра, одинокая девушка может себя защитить? Да вообще никак. Или я, как это у меня иногда бывает, зря себя накручиваю и придумываю проблемы там, где их нет? Может, иногда стоит просто жить? Радоваться жизни и дарить радость другим, если есть такая возможность.

— Эла, я не подумал, что привлек твое внимание, — осторожно начал отвечать я. — А потом, ударом меча мне обезобразили лицо. Я понял, что с теперешней своей внешностью не могу нравиться женщинам. Поэтому и стал ходить в «Камелию», им все равно какое у меня лицо.

— Мне тоже все равно!

— Так откуда ж я знал?

— Так спросил бы!

Фффух, с женщиной спорить бессмысленно. Все равно она права окажется. А если сдуру ты ее переспоришь, потом сам пожалеешь. Что я, сам себе враг?

— Так тебе не противно на меня смотреть?

— Дурак!

И точно, дурак, сколько я еще тупить буду? Я шагнул к девушке, обнял и мягко притянул к себе. Эла прикрыла глаза и потянулась ко мне губами. Я нежно поцеловал ее. «Вроде бы не пугается», — удивленно подумал я про себя. Удивленно и обрадованно? Точно. Я рад, что сейчас целуюсь с ней, а она не шарахается в испуге от моей рожи.

Когда мы напились поцелуем, девушка отстранилась от меня и, дунув на спадающий локон, хихикнула:

— А той ночью ты не был так нежен, — тыкнула в меня указательным пальцем Эла. — Мне та ночь понравилась.

Глядя, как изумленно вытягивается мое лицо, она еще сильнее захихикала:

— Я скучаю по тому сильному и пылкому воину. Но, может, ты устал или ранен?

Глаза девушки игриво и насмешливо блестели в сумерках.

— Вот я тебе сейчас покажу, как я устал и в каком месте ранен!

Я начал нарочито неловко ловить Элу, а она, хохоча, уворачивалась от моих неуклюжих объятий.

— А кто у нас здесь веселится? — послышались шаги за моей спиной. — Усталым воинам в конце трудного дня тоже положено немного удовольствия.

Я моментально развернулся к говорившему. К нам подходили три воина из городской стражи. Я шагнул им навстречу положив руку на рукоять вакидзаси:

— Ну, я здесь веселюсь. Проблемы?

Стражники резко остановились.

— Шрам? Вот же! Освещение поганое, не видно ничего. Извини, мы просто не рассмотрели, кто здесь. Не обижайся! Слышь, Шрам, пошли мы?