— Да, девушка из Вирджинии, это же Тай, — ответил он, разжал объятия и взял меня за руку. — Давай же. Давай-ка тебя помоем. Твои ногти чернее моих. И потом мы сможем поесть.

Я последовала за ним к небольшому корыту с пресной водой, отведенному из близлежащего ручья, которое мы поставили неподалеку. После умывания мы, взявшись за руки, направились к небольшой площадке для пикника, где несколько студентов обедали и говорили о том, что они нашли на раскопках.

Должно быть, гордость была написана у меня на лице, потому что Гаррет шлепнул меня по заднице и сказал:

— Ты уже получила всё, что хотела.

Я приподнялась на цыпочки и поцеловала его.

— Я получила тебя. Вот что имеет значение.

— Остальное я доделаю сам, — сказал Гаррет, взял у меня последнюю тарелку и вытер её выцветшим кухонным полотенцем. — А ты иди наверх, в постель.

Я зевнула и потянулась. Его взгляд скользнул по моей груди, на которой соски уже затвердели и были возбужденными.

Он схватил меня за задницу и подняв, посадил на стойку.

— Ты делаешь всё это только для того, чтобы завести меня?

— Что? — я прикусила губу и уставилась на него. — Я просто хотела размяться.

Он ухмыльнулся и положил руки по обе стороны от меня, затем наклонился вперед, пока наши тела не прижались друг к другу, а его губы оказались всего в одном миллиметре от моих.

— Лжешь.

Его поцелуй зажёг мою кровь, мою душу, воспламенил меня всю, пока я не превратилась в адское пламя, которое бушевало только для него. Когда он отстранился и провел губами по моему горлу, я снова зевнула.

Он покачал головой.

— Иди спать. Я поднимусь через минуту.

— Хорошо, — ответила я, позволив себе скользнуть взглядом вниз, когда он снял меня со стойки. — Увидимся наверху.

— Без одежды, — велел он и шлепнул меня по заднице кухонным полотенцем, когда я выходила из кухни.

— Мммм, — протянула я.

Как только я вышла в коридор, я практически побежала в фойе на цыпочках, стараясь ступать тихо. Я натянула туфли и туго зашнуровала их. На этот раз я собиралась отпустить прошлое, позволить подарить нам ночь, которую мы никогда не забудем. Последние два раза, когда мы пытались играть в эту игру, я называла «чёрный» ещё до того, как мы добирались до леса. Гаррет подхватывал меня и нес обратно в дом, баюкая на руках и успокаивая. Его любовь исцелила меня больше, чем могло что-либо другое.

И теперь, когда я увидела, как Охотничий домик разобрали, здание буквально снесли бульдозером, жертв опознали, а виновные понесли наказание, я почувствовала себя готовой. Я могла бы отдаться фантазии — страху, любви и похоти, завернутым в порочную и чертовски красивую упаковку.

Я сняла красное пальто с вешалки рядом с дверью и сунула руки в рукава. Знакомый щелчок выключателя на кухне подстегнул мой адреналин. Шаги, мягкие и ровные, заставили деревянные доски заскрипеть, когда Гаррет приблизился.

Взявшись рукой за ручку двери, я оглянулась через плечо.

Он показался в проходе и остановился, его тело напряглось.

— Рыжик, это не обязательно...

— Поймай меня, если сможешь.

Я широко распахнула дверь и побежала. Мои ноги ступали по мягкой траве, а прохладный ночной ветерок разметал мои волосы, и они развевались за спиной, когда я побежала к линии деревьев. Страх стал заползать в мои мысли, пытаясь вызвать образы тонкого снега, ряда могил и шляпы шерифа. Я преодолела все эти мрачные мысли, когда миновала первое дерево и нырнула в залитый лунным светом лес.

Я выбрала другую тропинку, резко свернув направо и обогнув небольшую чащу. Зеленая листва деревьев давала мне больше шансов скрыться, поэтому я остановилась и прислонилась к широкому дубу. Тихий лес сослужил мне хорошую службу, став моим сообщником и спрятав меня от хищника, идущего по моим следам.

От звука тяжелых шагов за спиной моё дыхание участилось, и я прижалась к дереву так плотно, как только могла.

— Рыжик, назови «черный», — проговорил он, и от его хриплого голоса у меня по спине пробежали мурашки.

Я затаила дыхание, когда шорох кустов, ветки которых скребли по джинсам Гаррета, подсказал мне, что он приближается.

— Просто назови «черный», — проговорил он голосом, в котором были смешаны мольба и вызов.

Тьма попыталась подняться, поглотить серебристый лес, луну, небо, но я оттолкнула её. Теперь этот лес был моим. Никаких призраков. Только Гаррет и я, и связь, которая усиливалась с каждым мгновением, когда мы были вместе.

— Я чую тебя, Рыжик. Я хочу съесть тебя, заставить тебя кричать, заставить тебя плакать. Я хочу овладевать тобой, пока не стану единственным, о чём ты можешь думать. Я знаю, что ты рядом, — проговорил он. Шаги его становились всё ближе. — Назови долбаный «чёрный»!