И поражает Грозный Грозного — Илью в десницу.

Грохочет гром, трещат нещадные стрелы, гремит мир, клокочет ад, зыком потрясается поднебесье, зашатались райские обители.

Свертывались звезды, как листья, чернели, падали в темь.

И потащились к престолу Господню со всех райских обителей и прохладных кущ все святители и угодники, чудотворцы, святые мученики, великомученики, блаженные, присноблаженные, печальники, страстотерпцы, заступники усердные, лики праведных жен, лики царей милостивых, благоразумные разбойники и пророки, и апостолы.

Восплакались преподобные:

— Господи, никакого покою нет, обуздай Илью, разрушит он землю и небо, погубить весь свет, и нам не сдобровать!

Прослезилась Богородица:

— Уйми Илью!

И внял Всевышний мольбам праведных, послушался Пресвятыя Богородицы.

Порешил Всемогущий: огненную колесницу и коней, стрелы, бич, копья, меч и каменную палку оставить навсегда у Ильи, навсегда сделать его властителем молний и подателем дождя, на голову же возложить Пророку камень в сорок десятин, десницу его онегодить и навеки не открывать день памяти его.

И была великая брань на небеси и на земле.

***

Смраден час, невозможный.

Глубокими, как пропасти, устами глотал ад жертвы погибели и вскипал смрадом.

В бездне бездн, где родится и плавится огонь, в геенне — серебряный столб, в столбе золотое кольцо; там к золотому кольцу прикован на цепи Иуда.

Так и будет прикован на цепи, и с петлей на шее до последнего суда не тронется ни на единую пядь из ужасного пекла.

Бесятся бесы — завивают, лохматые, винтом свой острый кабаний хвост и с налета, визжа, сверлят волосатую блудливую душу.

Зацепили за пуп плясуна и волынщика, поддернули на железное гвоздье, пустили качаться над раскаленными каменными плитами.

Качался плясун и волынщик.

Влеплялись стрелы в изъеденный коростой язык балагура.

Грыз диавол — веревкин черт — заячье сердце и лукавое.

Один черт без спины с оголенными раздувающимися синими легкими пилит руку охальному писцу.

Железное дерево с огненной листвой трепетало, осыпались огненные листья; из темной реки подымался вопль, клич и визг; змеи сосали лицо; черви точили раны; двуглавые птицы, крича, кружились, выклевывали глаза; диаволы разжигали железные роги и проницали сквозь тело.

Пламя грозит, душит дым, падает горящая смола.

Писк, скаканьё, сатанинские песни.

Там плач неутешный.

Мука вечная и бесконечная.

Земля!

Ты будь мне матерью. Не торопись обратить меня в прах!

ОТЧЕГО НЕЧИСТЫЙ БЕЗ ПЯТ И О СОТВОРЕНИИ ВОЛКА.{*}

СЛОВО ЕГОРИЯ ВОЛЧЬЕГО ПАСТЫРЯ НИКОЛЕ УГОДНИКУ

Во время оно, в странствии по земле шли однажды лесом Егорий да Никола Угодник и заблудились.

А ночь была темная, студеная: ни светляка на кусте, ни звезды на небе; и укрыться некуда: шатался по лесу Лесной Ох, перекувыркивал все, путал непутевый.

И порешили святые заночевать, где Бог привел.

Собрали себе хвороста и веток палых, развели костер, да помолившись сели у огонька ночь коротать до белой зари.

Так, греясь, сидели святые, гуторя о промысле Божием и о кознях Нечистого.

И три волка поджарых ютились с ними у костра, караулили; один волк Самоглот святым варил кашу.

Обратился тут Никола Угодник к Егорию:

— Расскажи, Егорий, ты — Волчий Пастырь, почему Нечистый твоих волков боится?

И рассказал Егорий Николе, почему Нечистый волков боится, и откуда сия вся причина.

*

В четвертый день помысли Сатана: сотворю себе престол и буду равен Богу.

И очутился в бездне.

И два дня, две ночи, как в гробе, пробыл Сатана в бездне.

Черен, что сажа, почернели от злобы светлые крылья, и сзади вылез черный осклизлый хвост, и от черных дум злые пробились сквозь череп рога, и все злое, нечистое, чему в грядущих временах суждено прожечь всю вселенную и растлить мир человеческий и скончать свет, выжглось на сердце, и сатанинское сердце обросло колючей щетиной и в необуйной гордыне положило мстить Творцу за позор свой до последней погибели.