Гастон подтвердил ее слова – английским он владел еще хуже своей жены.

– Мы все служим одному господину, – встряла Нелл.

– Э-э! – махнул рукой Ли, – в этой стране еще долго будет кавардак. Перемены начнутся, когда парламент возьмет верх. Мы – за парламент, как и положено беднякам. А вы за парламент?

– Прошу прощения? – переспросила горбунья.

– За парламент? – повысил голос Ли.

– Все равно не разбирать. Уж вы меня извинять, я не есть англичанка. Ли повернулся к Тому.

– Вы тоже француз?

– Нет, я англичанин.

– Тогда вы должны думать так же, как и я.

– А сколько лет ребенку? – снова вмешалась в разговор жена Ли.

– Ему есть два года, – сказала горбунья, непроизвольно кладя на ребенка руку.

– Какая чудесная и белая у вас ручка, – сказала женщина и с гримасой отвращения посмотрела на свою огрубевшую, со сломанными ногтями руку.

– Она горничная леди, – пояснила Нелл.

– Неужели? Та, что одевает, завивает волосы и пришивает кружева? Да, тут поневоле привыкнешь к светской жизни.

– Светской жизни? – спросила горбунья. – А что это есть?

– Ну, высшее общество, балы и маскарады, – пояснил Том.

– Веселящиеся леди и джентльмены в окружении голодных бедняков, – добавил Ли.

– Мне очень жаль, что это есть так, – серьезно сказала горбунья.

– А вас-то кто в чем обвиняет? Просто в такие , времена, как сейчас, бедным лучше держаться вместе.

– Мы сейчас идти в Дувр, чтобы присоединяться к семье господина.

– Пешком? – поразился Ли. – С ребенком на руках?

– Вот так-то богатые относятся к своим слугам, – добавила его жена.

– Мы должны быть там завтра, – сказал Том, – чтобы успеть привести в порядок дом. Так что времени у нас в обрез.

– Хорошее обращение со слугами, нечего сказать, – продолжала ворчать женщина. – До Дувра – пешком! А откуда вы идете?

– Ну, – начал Том, но горбунья его опередила:

– Из Лондона.

– И всю дорогу – с ребенком на руках?

– Ребенок есть мой… мой и мужа. Мы бывать рады с ним не разлучаться, – сказала горбунья вместо ответа.

– Вот что, – сказал Ли, – вам обязательно нужно сесть на экипаж. Мы как раз идем в Тонбридж, чтобы сесть на экипаж.

– Ли такой путешественник! – с восхищением сказала жена.

– Да. Вряд ли нужно пояснять, что это будет не первое мое путешествие в экипаже. Однажды я даже ездил из Холборна в Честер, путешествовал целых шесть дней. Две мили в час по полпенни за милю. Извозчик правит лошадьми, а ты сидишь себе на соломе как какой-нибудь лорд. Это так чудесно – путешествовать! Тес!.. Сюда, кажется, кто-то скачет.

Горбунья завертела головой, рука ее вновь накрыла спящего ребенка. Несколько секунд все молчали, пока стук копыт не стал громче, и на дороге показалась группа всадников. Простая одежда и волосы, еле-еле прикрывавшие уши, выдавали их принадлежность к армии парламента.

– Да хранит вас Бог! – крикнул Ли.

– Да хранит тебя Бог, друг! – ответил первый из всадников.

От пыли, поднятой копытами, горбунья закашлялась; ребенок проснулся и захныкал.

– Все хорошо, – забормотала горбунья, – все хорошо, спи дальше.

– Говорят, – подала голос жена Ли, – что король недолго продержится, а потому он и убежал в Шотландию. После того как его разбили под Нейзби, шансов на успех не осталось. Лучше всего, если бы он отправился к своей жене француженке во Францию.

– А если ему не захочется покидать страну? – спросил Том.

– Лучше отправиться во Францию, чем в мир иной, – захохотал Ли.

Тем временем ребенок сел и начал с открытым неудовольствием разглядывать чету Ли.

– Все хорошо, мое сердечко, – поспешно сказала горбунья и, обвив рукой малыша, попыталась прижать к себе его хорошенькое личико.

– Нет, нет, нет! – закричал ребенок, уворачиваясь.

– Ого, с характерцем, – сказала жена Ли.

– Очень вспыльчивый, – согласилась горбунья.

– Видать, избаловали вы его, – сказал Ли.

– А можно на него взглянуть, – спросила его жена и, не дожидаясь ответа, схватила ребенка за локоть. Тот попытался стряхнуть ее руку, но она только рассмеялась, чем, по-видимому, еще больше разгневала маленькое создание.

– Эй, баловник, – сказала женщина, – как же ты вырастешь в хорошего солдата, который будет сражаться за генерала Ферфакса? Как тебя зовут?