— Не сомневаюсь в этом, — улыбнулась она.

— Похоже, ты знаешь обо мне что-то, о чём я не догадываюсь.

Она в изумлении пошевелилась на диване, слегка наклонившись вперёд. Её интриговал тот факт, что я мог определить, о чём одна думает, без подсказки с её стороны.

— И что же я, по-твоему, думаю, скажи-ка?

— Что, болтая с тобой, я преследую скрытую цель.

— Какую? — спросила она.

— Не думал, что ты любишь играть в игры, — улыбнулся я.

— Не люблю, — моргнула она.

— Тогда просто скажи это. Нам не нужно тратить битый час, увиливая от ответа. Пусть победит самый откровенный из нас.

— Что ж, вызов принят. Я ни за что не пересплю с тобой. Никогда. Я только что выбралась из кошмарных отношений и в моей жизни сейчас происходит слишком много всего.

— Например?

Она помедлила, но, наконец, решилась быть откровенной со мной, согласно нашему уговору.

— Не твоё дело, — собственная грубость приносила ей удовольствие, даже, можно сказать, облегчение.

— Справедливо. Но я не преследую никаких скрытых целей, болтая с тобой. Мне интересно узнать тебя получше. Мы оба знаем, что ты, возможно, самая красивая женщина в ближайших трёх штатах.

— Только в трёх? — улыбнулась она и я чуть не забыл, что хотел сказать дальше.

— По моим скромным подсчётам. Но это не разведывательная операция.

— Разведывательная операция, значит? Чем ты, интересно, занимался, до того как попал в Лесное Хозяйство?

— Не твоё дело, — парировал я.

Она рассмеялась. Должен признаться, подобная прямота была для меня непривычна, и Дарби нравилась мне ещё больше оттого, что наслаждалась этой прямотой наравне со мной, пусть даже это противоречило её южному воспитанию настолько, что ей приходилось попотеть, чтобы оставаться грубой.

— Ты всё ещё поддерживаешь с ней общение? — спросил я. — С твоей матерью?

— Я звонила ей как раз перед тем, как отправиться сюда. Я была помолвлена, — Дарби посмотрела на меня, следя за моей реакцией. — Разумеется, она ничем не могла мне помочь, так что я сбежала. Я приехала в Колорадо Спрингс в свадебном платье.

— Сбежавшая невеста? — спросил я. Такого поворота я не ожидал.

Брови Дарби сошлись на переносице, из-за чего между ними пролегли две складки.

— Шон был жестоким. По-настоящему. Мне нельзя было там оставаться.

— Он тебя бил?

Дарби покосилась на меня.

Я выдохнул, стараясь подавить дикую ярость, нарастающую во мне. Мне хотелось прикончить мужчину, которого я ни разу не видел. Мне не впервой испытывать такое чувство, но объяснять это Дарби мне не хотелось.

— Я не дура, знаешь ли. По началу я, конечно, верила ему, когда он извинялся. Со временем извинения стали единственными мирными моментами в нашей жизни. Я просто… тогда мне было плевать на себя. Я считала, что заслуживаю этого. Я ведь причинила боль многим людям.

— И всё же… всё же, ты не заслуживаешь подобного обращения, Дарби. Богом клянусь, не заслуживаешь.

— Не поминай его имя всуе, — личико Дарби исказилось от возмущения.

— Извини. Я не хотел тебя обидеть. Я ляпнул, не подумав. Я иногда забываюсь.

— В смысле? — спросила она с любопытством. — Ты не веришь в бога?

— Человеческая история насчитывает более трёх тысяч богов. Которого из них ты имеешь в виду?

— Который единственный.

— Это кто так решил? — я издал смешок.

— Разве твой отец не проповедник?

— Да.

— Тогда как ты можешь не верить?

— Потому что я прочёл Библию, а затем изучил историю её создания. После этого я изучил историю христианства. Потом — историю язычества и иудаизма Второго Храма. Тебя это оскорбляет? Потому что меня, например, нисколько не возмущает то, что ты веришь в невидимку в небе.

— Я не чувствовала себя оскорблённой вплоть до этого момента, — ответила Дарби, скрестив руки на груди и уставившись прямо перед собой.

— Он разговаривает с тобой? Ты слышишь его голос?

— Вообще-то, да, — Дарби повернулась ко мне с возмущением. Я знал, что привожу её в бешенство, но не мог удержаться. Словно я наконец смог высказать своему отцу всё, что накипело, и слова извергались у меня изо рта, как словесная рвота на глазах у женщины, к чьей компании я так быстро пристрастился.

— Ого! То есть, это круто. Я потрясён. И как же звучит его голос? Голос этого твоего бога. Небось, он единственный с тобой разговаривает, раз… ну… раз он, как ты утверждаешь, единственный.