— «Фроббин», — подсказал Финч.

— Да. Черный «фроббин».

— Вы сказали, что он заявился в «первый раз». Человек в черном приходил снова?

— Да, два дня назад. Я было уже собрался отправиться на послеобеденный сон, но как тут уснешь, с этими чужими ссорами под окнами. Дедушка твой говорил Человеку в черном, чтобы тот убирался прочь, что его ответ — тот же и что он уже забыл, как это делается. Как-то так… А Человек в черном все твердил такое слово чудное… как бишь его? — мистер Хэмм задумчиво почесал подбородок. — «Хелленкопф» или «Гелленкопф», или… да, «Гелленкопф». В войну много карт приходилось расшифровывать, и чаще всего они были на вражьем языке. Вот и наловчился запоминать такие, похожие на ругательства и чихание, слова.

— И что было потом? — взволнованно проговорил Финч. — Человек в черном сказал, что это такое?

— Нет. Он только твердил, что «Гелленкопф» не станет ждать. Но мистер Фергин сказал ему, что уже все решил. Чужак ругался, говорил, что еще вернется, а потом прошел по дорожке, вышел из калитки, сел в свой «фроббин» и укатил. Больше он не появлялся. Неприятный тип. Не из тех, кто просто так, случайно прогуливаясь, может заявиться к тебе на порог. Вот я и подумал сейчас: вдруг это как-то связано с тем, что твой дед пропал.

— А сегодня Человек в черном не приходил?

— Нет. Хотя… кто его знает: я весь день сегодня носа на улицу не высовывал.

— Может, вы помните что-то еще из разговора дедушки с этим чужаком? Хоть что-то?

Старик на миг задумался, а затем покачал головой:

— Нет, прости. Больше ничего не помню.

Финч огорченно покусывал губу: ничего и не подумало проясняться. Наоборот, все только запутывалось. Человек в черном, какой-то Гелленкопф (или это не имя, а какое-то название?). Финчу снова вспомнился разговор в трамвае по пути из школы домой.

«У дедушки есть тайны», — угрюмо подумал он. Скорее всего, мистер Хэмм был прав: исчезновение дедушки связано с этим Человеком в черном.

Финч понял, что больше ничего у старого штурмана не узнает, и поднялся на ноги.

— Спасибо, мистер Хэмм. Вы мне очень помогли, — сказал он. Отчасти это была правда.

— Уже уходишь? — с сожалением спросил старик.

— Да, я должен найти дедушку. Я должен…

«…спасти его», — додумал мальчик.

Мистер Хэмм поднялся и, подойдя к двери, повернул запорный вентиль.

— Надеюсь, все обойдется, и ты найдешь деда.

Он открыл дверь, и Финч, кивнув ему, выбрался под снег.

Поежившись от холода, мальчик побрел по дорожке к дому. Мысли, чувства, эмоции, подозрения — все это перемешалось в его голове и напоминало кашу в миске старого штурмана.

Когда он уже положил руку на витую ручку двери черного хода, мистер Хэмм окликнул его:

— Эй, Финч! Я вспомнил еще кое-что…

Финч взволнованно обернулся.

— Что, мистер Хэмм?

Старик, замерший на фоне овального дверного проема, из которого во двор тек рыжий свет печки, выглядел зловеще.

— Твой дед и Человек в черном что-то говорили о следующей снежной буре.

*

Финч сушил ноги на тепло-решетке уже почти десять минут.

Первые три минуты вызывали у миссис Поуп удивленное одобрение, в течение следующих трех в ней поселилось сомнение. А последние четыре она уже откровенно злилась. Мальчишка что-то задумал. Или просто решил над ней поиздеваться.

— Что ты задумал? — раздраженно спросила консьержка. — Какую-то шалость? Что ты там топчешься?

— Ничего, мэм!

На самом деле Финч не стал вдруг чистюлей и приверженцем соблюдения порядка. Конечно же, он замышлял шалость. Или, вернее, кое-что похуже. Ему срочно требовалось заглянуть в книгу учета посетителей дома, которую вела консьержка. Толстая тетрадь в зеленой кожаной обложке с тиснением «Дом № 17» всегда лежала на стойке у полукруглого окошка, под брюхом у костлявой Мо, и своей когтистой рукой миссис Поуп заносила туда всех, кто переступал порог дома.

Финчу нужно было узнать, что это за Человек в черном, который приходил к дедушке. Вот он и топтался на тепло-решетке, пытаясь придумать, как проскользнуть незамеченным мимо недремлющего ока миссис Поуп и хотя бы на минутку завладеть тетрадью.

Финч понимал, что счастливого стечения обстоятельств, при котором ему позволили бы заглянуть в список посетителей, ждать бессмысленно. А о том, чтобы самому открыть книгу в присутствии консьержки, не могло быть и речи. Единственное, что оставалось, это дождаться, пока книга окажется без присмотра, но с этим были трудности: миссис Поуп почти никогда никуда не уходила. Да и если она вдруг собралась бы прогуляться, что делать с Мо и мистером Поупом? Само собой, требовалось отвлечь и их тоже…