Она взяла меня за руку и ободряюще сжала ее. Я посмотрела на мисс Люси. Слезы медленно бежали по ее декам.

— Это — часть дома мисс Люси, — объяснили мне. — Я живу с ней здесь. Мы здесь… и не здесь… Понимаешь?

Ничего не поняв, я кивнула.

Мы возвращались сначала по галерее, а затем по той части дома, которую я раньше не видела, и мне показалось, что прошло совсем мало времени, пока мы вернулись в классную комнату.

Женщина открыла дверь. Мисс Йорк и мисс Эзертон были полностью поглощены разговором. Признаков присутствия Лавинии не было.

Они с удивлением воззрились на меня.

— Что случилось? — спросила мисс Эзертон.

— Они играли в прятки. Эта малышка… в незнакомом доме. Она заблудилась и попала к мисс Люси.

— Ох, мне очень жаль, — сказала мисс Эзертон. — Мисс Лавинии следовало бы лучше заботиться о своей гостье. Благодарю вас, Айша.

Я повернулась, улыбаясь ей. Мне понравились ее нежный голос и добрые черные глаза. Она тоже улыбнулась мне в ответ и грациозно вышла.

— Я надеюсь, Друзилла не… э-э… — начала мисс Йорк.

— О, нет. Мисс Люси живет отдельно со своими слугами. Они… оба индусы. Она уезжала, вы знаете. Семья была связана с Ост-Индской компанией. Теперь она немного… странная.

Обе гувернантки посмотрели на меня, и я догадалась, что это будет обсуждаться позже, когда они останутся одни.

Я повернулась к мисс Йорк со словами:

— Я хочу уйти домой.

Она выглядела смущенной, но мисс Эзертон улыбнулась понимающей улыбкой.

— Ну, что же, — продолжала мисс Йорк, — я думаю, нам уже пора.

— Если вы должны… — произнесла мисс Эзертон. — Удивляюсь, где это мисс Лавиния. Она должна прийти и попрощаться со своей гостьей.

Лавинию нашли до нашего ухода. Я сказала холодным голосом:

— Благодарю вас.

— С твоей стороны было глупо заблудиться. Но ведь ты не привыкла к таким домам, как этот, не так ли? — услышала я в ответ.

— Я сомневаюсь, что есть другой такой дом, Лавиния. Ну… приходите к нам еще. — Это были слова мисс Эзертон.

Мисс Йорк и я ушли. Губы мисс Йорк были поджаты. Но она все же сказала мне:

— Не хотела бы я оказаться на месте мисс Эзертон после всего того, что она мне рассказала… а мальчик еще хуже. — Тут она вспомнила, кому она это говорит, и сказала, что это действительно был очень приятный визит.

Вряд ли я могла сказать то же, но в нем были волнующие моменты, которые нелегко забыть.

Хотя мне не хотелось вновь появляться в этом доме, мое восхищение им возрастало. Когда бы я ни приходила, мне обычно хотелось узнать о странной старой леди и ее компаньонке. Любопытство одолевало меня, потому что я была любознательной по натуре; это свойство было общим у нас с Поллй.

Я имела обыкновение спускаться в кабинет к отцу, когда он не был занят. Это всегда происходило после чая. Я чувствовала себя почти такой же его вещью, как очки, которые он время от времени где-нибудь забывал и вспоминал о них тогда, когда возникала в них необходимость, точно так же как он вспоминал обо мне именно тогда, когда в нем просыпалось чувство долга.

В его забывчивости было что-то трогательное. Он всегда был нежен со мной, и я была уверена, что он вспоминал бы обо мне значительно чаще, если бы не был так увлечен Троянской войной.

Общение с ним напоминало игру, в которой он пытался свести разговор к классическим темам, а я — увести его от них.

Он всегда спрашивал, как я справляюсь со своими уроками и нравится ли мне мисс Йорк. Я думала, что поступаю хорошо, отвечая ему, что мисс Йорк кажется довольной.

Он кивал, улыбаясь.

— Она считает тебя немного импульсивной, — сказал он. — Во всем же остальном она о тебе хорошего мнения.

— Мисс Йорк, возможно, считает меня импульсивной потому, что сама не такая.

— Возможно, и так. Но ты должна научиться не быть рассеянной. Помни о Фаэтоне.

Я не знала, кто такой Фаэтон, но, если я спрошу его, он пустится в разговор, и Фаэтон повлечет за собой других персонажей из прошлого, когда люди превращались в лавровые деревья и всякие другие сорта растений, а боги становились лебедями и быками, чтобы соблазнять смертных. Это казалось мне очень странным; во всяком случае я не верила в это.

— Отец, — сказала я, — знаешь ли ты что-нибудь о Люси Фремлинг?