— Ты хочешь сказать, они все знали и не рассказали об этом?

— Они отвечали на вопросы, только и всего. Зачем им было говорить больше того, о чем их спрашивали?

— За исключением Мейбл.

— Ну, она много не могла знать. Где-то что-то услышала, а потом все переиначила по-своему.

— Герти, — сказала я. — Твои показания настолько изменили ход дела.

— Я этого и хотела. Я не хотела новых неприятностей, никто из нас не хотел. Зачем нам в доме неприятности? Придут, может, новые люди, и тогда что станет с каждым из нас? И я помнила, как вы тогда выручили меня с этим бюстом. Я бы тогда потеряла место, если бы не вы.

Я спросила:

— Но что же они все-таки на самом деле думали о смерти миссис Клеверхем?

— О, они считали, это она сама их приняла. По ошибке. Забыла, наверное, что уже раньше принимала. Вот что они все думали, а то как же?

Я поняла. Они хотели, чтобы было так. Но что, по их мнению, произошло в действительности? И часто ли они потом вспоминали об этом?

Тень сомнения лежала на всех обитателях этого дома.

Был великолепный весенний день. Как часто бывало, я сидела в саду с леди Констанс. Дети играли на зеленой лужайке, и я заметила, как она провожает их глазами.

— Замечательные малыши, — сказала она. — В них я вижу вас обоих — и тебя, и Родерика.

— Правда? А я выискивала сходство, но так и не обнаружила его.

— Оно, несомненно, есть. Благодарю тебя, моя дорогая. Ты знаешь, я так рада, что ты приехала тогда. Я часто мысленно возвращаюсь в то время, когда мы сидели с тобой в этой глубокой темной яме. Сейчас люди восхищаются стариной, проходят по этому каменному полу, на котором когда-то мы сидели, спрашивая себя, не пришел ли наш последний час. Я думаю, это стало поворотным моментом в моей жизни.

— И началом нашей дружбы, за что я благодарна судьбе.

— Для меня это было откровением…

К нам подбежала Кэтрин, чтобы показать сорванную маргаритку.

— Это мне? — спросила леди Констанс.

Кэтрин покачала головой и протянула цветок мне.

— У меня есть еще одна, бабушка, — сказал подбежавший к нам Роджер, — это тебе.

Меня растрогала ее радость. В тот момент я подумала, каким полным могло бы быть наше счастье. Я мельком взглянула через плечо на окно комнаты, когда-то принадлежавшей Лайзе. Мне казалось, я почти вижу ее там. Так со мной часто бывало. «Прошло уже шесть лет с того дня, — думала я. — Неужели всегда будет так?»

Дети умчались прочь.

— Хорошо, что все так получилось, — сказала леди Констанс.

— И мы счастливы, — ответила я.

— Чего никогда бы не было, если бы… Мы должны забыть то время, Ноэль. Оно уходит от нас все дальше и дальше. Но я вижу, ты не можешь заставить себя забыть это… совсем.

— А вы?

Она покачала головой.

— Иногда я тоже вспоминаю. Эти воспоминания не оставляют меня подолгу. Я говорю: «Уходи. Ты причинила так много горя за свою жизнь». Я рада, рада, что она умерла, Ноэль. Так было лучше для нее и лучше для всех нас.

— Она могла вылечиться.

— Она никогда не вылечилась бы до конца. И остаться без внуков было бы для меня невыносимо. Внуки — это продолжение рода Клеверхемов в следующих поколениях. Будущее, вот что важнее всего. Но я помню ее и всегда буду помнить.

Она замолчала, откинувшись на спинку кресла. Так прошло несколько минут, и когда я взглянула на нее, ее глаза были закрыты.

Сначала я подумала, что она задремала, но через некоторое время начала беспокоиться.

Я тихонько окликнула ее. Ответа не было. Я дотронулась до ее плеча. Она не шевелилась.

Я позвала на помощь. Мы отнесли ее в постель и послали за доктором.

У нее был сердечный приступ. Через несколько дней ей стало лучше, но она все еще была очень слаба, и доктор Даути сказал, что ей нужен покой.

Он имел с нами серьезную беседу.

— Ей нужно поберечь себя, — сказал он. — Она слишком утомляется. Заставьте ее больше отдыхать. Я знаю, что это нелегко — заставить леди Констанс делать то, чего она сама не хочет, но я считаю, в этом есть необходимость, и вы должны проявить твердость.

— Как вы думаете, она поправится?

— Вы знаете, что сердце — жизненно важный орган. Леди Констанс перенесла тяжелый удар, когда скончалась первая миссис Клеверхем. Я знаю, она выдержала это потрясение, но я заметил, оно не прошло для нее бесследно. Следите, чтобы она ходила очень медленно и, если появятся какие-либо тревожные признаки, тотчас сообщите мне.

Ее здоровье, несомненно, пошатнулось. Она часто оставалась в своей комнате. Каждый день после ленча я обычно водила детей проведать ее. Это было для нее самым приятным событием дня.