— Выполнять. — выпалил я и двухбуквенный умчался искать нужных людей.

В комнате стояла ошеломленная тишина. Все сидели и переводили блюдца, которые заменили глаза, с меня на комнату, где сидел их друг и сдавал всех, кого мог. Там столько всего сладкого, что… Эх.

— Ваше Величество. — робко обратила на себя внимание черноволосая красавица. — Мы свободны?

Вот и хотелось бы их тут пытать и вызнавать, но такого делать нельзя. Осталось только разругаться со знатью всего королевства и можно смело посыпать голову пеплом и ждать мятеж или клинок в спину. Они свою роль сыграли, Горонт поет, аки соловей.

— Вы мои гости. — улыбнулся я ей, блин, браслет не видно. — Если все пройдет хорошо, то завтра я вас всех отпущу по домам.

Пойду проветрюсь, а то уже в сон клонит. На улице багровело небо в закате. Целый день убили на эту историю. Ночью прибыли во дворец. Самое интересное, что благородные и высокородные не ели, как, собственно, и я.

— Господин. — меня нашел Тал.

— Слушаю. — не поворачивал я головы.

— Я планирую женится в ближайшее время. — сообщил он и замолчал.

— Это прекрасно. — повернулся к парню и хлопнул по плечу. — Я оплачу налог в церкви и подарю денег для молодой семьи. Давно пора было. Это та кухарка?

— Да, господин. — поклонился трехбуквенный.

— Ну и замечательно. — обрадовался я.

Все складывается, как нельзя лучше. Теперь я уверен, что протащу тот злощастный закон. Более того, в этой схватке я одержал сокрушительную победу и теперь Верные станут моей комнатной собачкой. Эх, ребята, не слабо вы подставились с этим обществом.

— Ваше Величество, — выдернул меня из моих влажных мечтаний Тал. — Вы будете соблюдать право первой брачной ночи?

— Избавь меня от этого. — помахал я рукой. — Сам же знаешь, что мне это не интересно.

Он снова поклонился и убыл по делам. Давно пора ему было спутницей обзавестись. Выделить надо домик и пусть живут. Кстати, и строительство хоромов Лии подходит к концу. Если я верно понял специалистов, завтра можно уже заезжать. Новости, одна лучше другой.

— Мне уже можно возвращаться? — теперь Гиртан решил надоесть своим обществом.

— Да, конечно. — кивнул я. — Иди поужинай, а то весь день притворялся, что без сознания.

Он улыбнулся чисто и открыто, но промолчал. Небось спал, зараза. Ну, главное, не храпел. Остальное не существенно. Еще немного постояв и посмотрев на темнеющее небо, я уже собрался идти обратно. Пора и дальше слушать откровения.

— Господин. — ко мне подлетел запыхавшийся Рин и сразу ушел в поклон.

— Что случилось? — удивился я. — Пожар?

Он стоял и молчал, думаю, восстанавливал дыхание. Я не торопил. Смысл? Сейчас все и так расскажет.

— Ваше Величество, — он говорил не распрямляясь. — прибыли гости.

Не понял? Кого там принесло? Родители «избранных»?

— Веди. — скомандовал я жестким голосом и пошел за слугой.

Мы прошли к главным воротам. Вот это да! Вот это поворот! Я тут же кинулся обниматься к своим близким друзьям и знакомым.

— Как вы все так скоро добрались? — удивился я, разминая плечи Инка.

Трое маркграфов, которых я вызывал некоторое время, явились слишком быстро. Что-то произошло? Небольшое волнение посетило и тут же растаяло, как дым, видя улыбки на лицах ребят.

— Все нормально. — отчитался Виг. — Просто сказано было прибыть срочно, вот мы все здесь и собрались, еще в обед, сняли номера и отправились на встречу.

— Зачем гостиница? — поразился я. — Сразу бы сюда приехали и все, места хватит.

Порнит смотрел на все это округлыми глазами, а вот бывшие трехбуквенные качали головой. Они привыкли к моим заскокам. Все эти местные традиции и подобное, для меня просто дикость в некоторых моментах. Ну и что такого? Не чужие же люди.

— Господин, — начал Виг. — мы все понимаем, но визиты так не регламентируются. Внезапно заявится и стеснить хозяина есть верх неприличия.

— А я смотрю ты поднаторел в словесных кружевах, друг. — заметил я, глядя на него искоса и сузив глаза.

Усилитель замялся, отвел взгляд в сторону и немного покраснел. Ага! Я понял! Его жена загоняла, пытаясь сделать из обычного простолюдина целого высокородного. Сама то Ална получила прекрасное образование. Тут ничего не сделаешь, посочувствуешь разве что.