— Так что же вы слышали обо мне?

— Только то, что вы работаете с доктором Флемингом.

— Знаете, это дело не для меня. — Бриджер выглядел разочарованным, и кончик носа у него дернулся, как у кролика. — В промышленности я мог бы получать в пять раз больше.

— А вас интересует именно это?

— Как только эта махина на холме заработает, я отсюда сбегу, — он заговорщически поглядел в сторону Флеминга и снова повернулся к Джуди. — А старина Джон останется. Будет ждать золотого века. И, пока чего-нибудь дождется, успеет состариться. Будет старым и уважаемым. И бедным, как церковная крыса.

— И, вероятно, счастливым.

— Ну-у, Джон никогда не будет счастливым. Для этого он слишком много размышляет.

— Кто слишком много потребляет? — Флеминг, пошатываясь, подошел к ним и записал очки.

— Да ты.

— Ну и правильно, я пью слишком много. Нужно же человеку за что-то держаться.

— А почему не за перила? — спросил Бриджер, и кончик его носа дернулся.

— Послушай! — И Флеминг плюхнулся на скамейку рядом с ними. — Представь, что ты идешь вдоль этих твоих перил. Потом делаешь шаг, а их и нету. Кончились! Вот мы говорили о Галелее, а почему? Потому что он был Возрождение. Он, и Коперник, к Леонардо да Винчи. Это они тогда — ж-жах! — опрокинули все перила и оказались на собственных ногах посреди огромной неизведанной Вселенной! Флеминг неуклюже поднялся со скамьи и взял из корзинки тяжелый шар. Его голос перекрыл музыку, стук шаров и падающих кеглей:

— Потом люди поставили новые заборы, уже подальше. Но грядет новое Возрождение! И однажды, когда никто этого не заметит, когда все будут трепаться о политике, о футболе и деньгах, — он наклонился над Бриджером, — тогда — то вдруг все эти перегородки опять полетят к чертям — ж-жах! Вот так! Он широко взмахнул рукой с шаром и опрокинул стоявшие на столике бутылки кока-колы.

— Ой, да осторожнее, ты, дубина! — Бриджер вскочил и принялся поднимать бутылки и вытирать стол носовым платком. — Извините, мисс Адамсон. Флеминг откинул голову и захохотал.

— Джуди! Ее зовут Джу-уди! Бриджер, опустившись на колени, усиленно стирал пятно с юбки Джуди.

— Боюсь, что на вас немножко попало…

— Неважно, — Джуди не обращала на него внимания. Она присматривалась к Флемингу с недоумением и глубоким интересом. Тут радио объявило:

— Доктора Флеминга просят к телефону. Через минуту Флеминг вернулся, мотая головой, чтобы привести в порядок мысли. Он потянул Бриджера со скамейки.

— Пошли, Деннис, мой мальчик, мы понадобились. Харви в одиночестве сидел за пультом. Время от времени он подправлял настройку приемника. Окно перед пультом было как черная школьная доска, и в комнате стояла тишина, только негромкое потрескивание все время неслось из репродуктора. Снаружи не доносилось ни звука. Но вот послышался шум подъехавшего автомобиля. Флеминг и Бриджер толкнули вращающиеся двери и остановились, щурясь от света. Флеминг уставился на Харви затуманенным взглядом.

— Что случилось?

— Слушайте! — и Харви поднял руки. Они застыли, вслушиваясь. Среди треска, свиста и шипения в репродукторе слышался слабый повторяющийся звук. Он замирал, прерывался, но неизменно снова возникал.

— Морзянка, — сказал Бриджер.

— Знаки не группируются. Они снова прислушались.

— Длинные и короткие — вот что это такое, — сказал Бриджер.

— Откуда это приходит? — спросил Флеминг.

— Откуда-то из созвездия Андромеды. Как раз сейчас она в диаграмме направленности.

— Сколько это продолжается?

— Около часа. Максимум сигнала уже прошел.

— Можно двигать отражатель?

— Думаю, что да.

— У нас же нет разрешения на это, — возразил Бриджер. — Нам еще не позволили приступить к испытаниям системы слежения. Флеминг не обратил на него внимания.

— У сервомеханизмов есть кто-нибудь?

— Да.

— Тогда попробуйте последить за источником.

— Нет, послушай, Джон… — Бриджер тщетно тянул Флеминга за рукав.

— Может, какой-нибудь спутник — предположил Харви.

— Разве что-то еще запустили? — спросил Флеминг, высвобождая рукав.

— Насколько известно — нет.

— Может быть, кто-то забросил на орбиту… — начал Бриджер, но Флеминг прервал его:

— Деннис, — он пытался мыслить четче. — Будь другом, пойди включи самописец, ладно? И печатающую приставку тоже.

— Может, лучше сначала проверим?

— Потом, потом проверим. Стараясь ступать твердо, Флеминг вышел в вестибюль и, наклонившись над фонтанчиком для питья, подставил лицо под струю. Когда он вернулся, освеженный, сияющий и заметно протрезвевший, Бриджер уже возился с аппаратурой в соседней комнате, а Харви звонил дежурному инженеру. Когда включили электродвигатели, мигнул свет. Высоко вверху — неслышной незаметно для глаз — двинулся металлический отражатель, компенсируя вращение Земли. Звук в репродукторе стал чуть громче.

— Это все, на что вы способны?

— Но ведь и сигнал-то не очень сильный.

— Гм, — Флеминг выдвинул ящик и извлек оттуда каталог. — А за это время изменились ли хоть немного его галактические координаты?

— Трудно сказать. Я не следил. Во всяком случае, если и изменились, то очень немного.

— Так, значит, он не на орбите?

— Пожалуй, что нет, — Харви взволнованно наклонился над ручками аттенюаторов. — А может быть, это любительская морзянка, отраженная от Луны?

— На настоящую морзянку не похоже. К тому же и Луна еще не взошла.