– Почести?
– горько рассмеялась Боудикка.
– Каких почестей ты добился? Вы совершили набеги на несколько ферм, сожгли несколько вилл и уничтожили несколько патрулей. Затем, как только римляне собрали достаточно войск, чтобы противостоять угрозе, вы ретировались в безопасный форт на болотах. Как долго ты и твои храбрые воины продержались там? Напомни-ка нам всем...

Сифодубн уставился на нее, его лицо побледнело.

– Нечего сказать самому?
– подсказала Боудикка.
– Тогда позволь мне сказать это за тебя. Вы продержались ровно два дня, пока римский полководец ждал вашего ответа на его предложение сдаться. А потом, когда вы этого не сделали, он приказал своим людям идти вперед, и все было кончено в одно мгновение. Ты и твои воины побросали свои мечи в тот момент, когда ворота были разбиты. К счастью, было убито так мало, что римский правитель предпочел проявить снисходительность, но это все равно стоило нам большей части нашего оружия и доспехов, а также компенсации за ущерб, причиненный римской собственности, и призыв двухсот наших лучших молодых людей в римские вспомогательные отряды. Вдобавок к нашему унижению, римляне теперь имеют ряд аванпостов, охраняющих нашу границу.
– Она сделала паузу, чтобы ее слова дошли до сознания.
– И у тебя есть наглость назвать эту победу честью для нашего народа. Ха!

– Если бы племя последовало за нами, мы бы одержали победу, - возразил Сифодубн.
– Если бы Прасутаг собрал всех воинов иценов, мы бы разгромили римские вспомогательные войска.

– Но ты так и не дал ему шанса, - ответила она.
– Все было кончено до того, как царь успел созвать совет племени. В любом случае, даже если бы мы победили вспомогательные силы, нам пришлось бы столкнуться с легионами.
– Она посмотрела на некоторых мужчин постарше, стоящих перед ней.
– Лишь немногие из нас видели легионы в действии. Те из нас, кто видел, то прекрасно осознает, что для иценов было бы безрассудством вести с ними войну. Легионы сокрушат нас, как и каждое племя, противостоящее им в бою. Даже великий военачальник Каратак не смог победить их, его выследили, схватили и в цепях доставили в Рим. Ты, Сифодубн, был слишком мал, чтобы увидеть это.

– Возможно, возраст делает трусами тех, кто боится Рима, - усмехнулся он.
– Возможно, настало время молодым людям возглавить мечи иценов. Если меня выберут преемником Прасутага, клянусь, я заставлю Рим бояться нас. Мы вдохновим другие племена подняться и изгнать захватчика. И когда это будет сделано, мы станем самым могущественным племенем на нашей земле.

– Смелые слова для того, кто запнулся на первом шаге, - усмехнулась Боудикка.
– Ты думаешь, мой муж не лелеял таких же мечтаний, как ты? И все же у него хватило здравого смысла знать, чего можно достичь, а чего невозможно. Да, может наступить день, когда другие племена устанут жить под римским игом и восстанут против захватчиков, но этот день еще далек. До тех пор мы должны скрывать свой гнев. Мы должны держать наши клинки наточенными, но в надежном месте. Мы должны убедить Рим, что ицены достаточно лояльны, чтобы их можно было оставить в покое, чтобы они сами управляли своими делами и платили причитающуюся дань. Если мы поднимемся до того, как будем готовы, до того, как другие племена найдут общий язык, мы обречены на поражение, и в следующий раз Рим не будет столь снисходителен. Они перережут наших воинов, сожгут наши фермы и захватят наши сокровища, а тех, кто выживет, продадут в рабство. Со временем само название нашего племени будет стерто, и никто не вспомнит, что мы когда-либо существовали ... Ты этого желаешь?
– Боудикка распахнула руки и обратилась к стоявшим перед ней мужчинам, а затем сосредоточила свое внимание на Сифодубне.
– Это то, чего ты желаешь? Ты хочешь повести наших отважных молодых воинов на смерть и ввергнуть наше царство в разруху?

Она заметила легкий проблеск сомнения на его лице, которое затем так же быстро вернуло дерзкое и высокомерное выражение, и поняла, что ей не удалось убедить его. Он был еще слишком молод для той меры опыта, которая допускала мудрость. Очень хорошо, решила она. Ему нужно помешать стать преемником Прасутага.

– Воля моего мужа ясна и утверждена советом племени. Я твоя царица. Твоя верность принадлежит мне по праву.

– Но ты женщина, - возразил Сифодубн.
– Таким племенем, как ицены, должен управлять воин.

– А кто сказал, что женщина не может быть воином? Я сражалась бок о бок с мужем. Я владела мечом и копьем и проливала кровь наших врагов. Моя собственная кровь была пролита в бою. Ты можешь сказать то же самое о себе, молодой человек? Ты воин, не проливший ни капли крови, благодаря твоей быстрой капитуляции.

Сифодубн поморщился и громко зарычал, когда она продолжила.

– Я проявила себя в бою. Итак, иценами правит воин, как ты и говоришь.

– Мы увидим. Я имею право поставить этот вопрос перед советом и позволить ему обсудить, законно это завещание или нет.

– И ты можешь сделать это, когда совет соберется в следующий раз.

– Но до этого еще несколько месяцев. Зачем ждать? Мы могли бы решить здесь и сейчас. Совет уже собран. Нет нужды медлить.

– Совет здесь, чтобы засвидетельствовать кончину нашего царя, почтить его память и отдать дань уважения воину, слава которого тебе никогда и не снилась, Сифодубн. Мы будем скорбеть и похороним его, а потом я буду править иценами до тех пор, пока совет не решит, что мое место должен занять другой. И это они смогут сделать во время зимнего сбора, по нашему обычаю. Не так ли, ицены?

Она посмотрела прямо на одного из старейших и наиболее уважаемых советников Прасутага, друида Бладока, который кивнул и наполнил легкие воздухом, прежде чем четко заговорить.

– Это правда. До тех пор я клянусь всеми богами, что буду верен царице Боудикке. Это моя клятва.

– И моя!
– воскликнул другой человек. Крик подхватили другие, заглушив немногие протестующие голоса.

Сифодубн увидел, что он в меньшинстве, и на его юношеском лице появилась горькая хмурость. Когда крики стихли, Боудикка повернулась к нему.

– Ицены сказали свое слово. У тебя нет другого выбора, кроме как согласиться.

– На данный момент.

– Но ты согласен?
– надавила на него Боудикка.

– Да, - прошипел он.

– Тогда скажи. Принеси клятву верности своей царице.

Сифодубн скрестил руки на груди и на мгновение помрачнел, прежде чем ровным тоном объявить: - Клянусь всеми богами нашего племени быть верным царице.

– Тогда дело сделано, - заключила Боудикка.
– Теперь мы должны сказать людям, что Прасутага больше нет, и что я буду править вместо него.