Но Вадик не замечает этого, он размахивает руками, оседлав своего любимого конька, торопится, глотая звуки, стремясь донести до Машки всю важность того, о чем говорит.

А она идет, чуть ускоряясь, потому что уже поздно и темно, и опять это проклятое Восьмое марта, которое ей со школы не нравилось, и зачем вообще пошла на дурацкие камерные посиделки для избранных?

Это не банальная вписка, где пьют и веселятся, нет… Это такой интеллектуальный вечер, где все строят из себя ужасных умников и кривят нос, если ты не умеешь поддерживать разговор на заданную тему.

Машка не умеет. Она медик, уже, практически, интерн, она может рассказать, как ставить катетер мужчине в пах, как вправлять выбитое плечо и зашивать порез от ножа. А не вот это вот все… И потому сегодня на интеллектуальном вечере, куда затащил ее неугомонный Вадик, с чего-то решивший, что они пара, не блистала совсем.

Потому и настроение не особо, хотя обычно Машка на такие мелочи не обращает внимание. Жизнь закалила, насмешливые взгляды окружающих теперь не трогают.

Машка знает свои сильные и слабые стороны, имеет серьезные планы на жизнь.

Она подрабатывает в травме и очень этим довольна. По крайней мере, наличие работы позволило съехать от мамы и снять угол возле универа. И вот уже полтора года она совершенно свободна и так же совершенно счастлива. И еще завтра она уезжает в столицу на преддипломную. Пригласили в одну из престижных клиник. Мало кого приглашают, на самом деле. И Машке по этому поводу опять завидуют. Но она уже давно не та восторженная двенадцатилетка, она умеет держать удар и язвительно отвечать всем длинноязыким придуркам.

Вадик знает о практике, знает об ее отъезде и надеется, что сегодня будет продолжение вечера. Не у себя дома, потому что там мама, а у Машки в съемной халупе, на матрасе.

И Машка, если честно, в начале вечера такой вариант рассматривала… Но сейчас, глядя на воодушевленного Вадика, все больше склоняется к тому, что перед поездкой надо отдохнуть. Одной.

А он… Ему явно интересней древняя скифская принцесса, чем Машка.

Они идут в темноте, легко похрустывая мартовским льдом, и тени вокруг сгущаются…

И выступают перед ними, загораживая путь.

Вадик натыкается на одну из теней спиной, ойкает, замирает, испуганно поправляет очки…

Машка тоже замирает, внимательно разглядывая троих высоченных парней, перегородивших им путь. Пальцы ныряют в карман, нащупывая там скальпель. Просто так она не дастся.

Вадик смешно ежится, отходит на шаг, к Машке, и ей кажется, что, будь его воля, он бы и за спину к ней спрятался.

Это так… Глупо… Несмотря на опасность, Машка ощущает разочарование. Похоже, она все же не до конца склонилась к мысли спать сегодня одной, рассматривала варианты… Глупая какая.

И Восьмое марта это… Все из-за него. Никогда ничего хорошего не приносило!

– С праздником, девушка, – здоровается, между тем, один из парней и подходит ближе.

Свет фонаря выхватывает пустой взгляд со слегка расширенными зрачками, и Машка понимает, что все гораздо опасней, чем она думала буквально минуту назад…

– Спасибо, – спокойно отвечает она.

Вадик, придя в себя чуть-чуть, вспоминает, что он мужского пола, и слегка подрагивающим голосом спрашивает:

– Вы что-то хотели?

– Да, – соглашается другой парень, – хотели… Телефоны, карточки, пин-код от них. И у девушки сережки.

Машка машинально хватается за длинные блестящие серьги, не особенно дорогие, но красивые очень. Эти серьги – штучная работа, таких больше нет. И отдавать их безумно не хочется. Но, похоже, придется.

Парни пока что настроены мирно, говорят без присущей наркоманам в ломке истеричности, значит, есть шанс отделаться малой кровью. Чтоб она еще хоть раз вышла куда-нибудь Восьмого марта…

Все ломает Вадик, неожиданно возомнивший себя мужчиной, или, может, неверно оценивший степень опасности. Он выпрямляется, задирает подбородок:

– Это с чего еще? Да я на вас в полицию…

И тут же хрипит, сгибаясь от боли. Кто-то из парней, Машка не замечает даже, кто именно, бьет его в живот

Машка стоит, не двигаясь, не делая попытки помочь Вадику, потому что дурак и сам нарвался, открывает сумку, достает дешевенький китайский телефон, протягивает одному из парней.

– У меня нет карточек… Только телефон и немного наличных, – говорит она.