— Уборщица войдёт в ратушу, церковный сторож будет ждать под окном…

— Второй церковный сторож посторожит на площади…

— И через неделю весь район будет знать о горестном романе уборщицы в соответствующем положении с церковным сторожем в количестве двух. Церковного сторожа выгонят с работы, а уборщицу отдел кадров. Все вы, как я вижу, рехнулись!..

Протест Барбары погиб во всеобщем одобрении. Немедленно приступили к поискам маскировочной одежды. Горбы нужных размеров приблизили Леся, Каролека и Януша к фигуре церковного сторожа, брошенного на съедение сплетням, недовольная Барбара в мгновение ока изменила свою фигуру.

— Смотрите, она выглядит совсем как живая! — восхищённо закричал Каролек.

— Согни немного колени, — посоветовал ему Лесь, когда Барбара, несмотря на живой протест, обвязывала себя шнурками с подушкой. — Этот церковный сторож ниже и вообще уже немолодой. Наверняка волочит ногами.

Заинтригованный Бьерн потребовал объяснений. При помощи двух словарей его проинформировали о предстоящем, приводя его в ужас. Укороченный курс использования отмычек дал неожиданно хорошие результаты, и не хватало лишь очков для Барбары-уборщицы.

— Нужно сообщить Збышеку, чтобы привёз их из Варшавы, — решил Януш. — Если срочно, то успеет дойти…

Директор бюро сам перед собой скрывал тот факт, что главный инженер вернулся из командировки к сотрудникам тревожно другим. Интригующие слова «колодо» и «сверта» остались невыясненными, главный инженер выказал удивительное безразличие к этому, утверждая, что забыл о них спросить, и директор бюро счёл нужным не вникать в подробности того, что произошло во время его подозрительно короткой инспекции. Приходящие ему в голову, помимо воли, образы и предположения вызывали шум в ушах и перебои в дыхании. Если таинственная эпидемия коснулась даже главного инженера, то не видел, собственно, места для себя на земле.

Главный инженер забыл о служебных обязанностях, проводя необычно подвижный образ жизни вне территории бюро. Что самое удивительное, он прекратил старания добыть карту официальным путём. И что самое удивительное, потребовал вдруг от директора подписи под однофазным проектом курятника на тысячу штук домашней птицы, одновременно делая невозможным ему вникнуть в подробности подписываемого объекта и отклоняя всяческие попытки выяснения. Блеск неспокойной решимости в его глазах сделал невозможным протест директора.

Когда наконец пришла в бюро депеша содержания:

ПРИВЕЗИ ОЧКИ ВСЕ РАВНО КАКИЕ ВОЗМОЖНО СЛАБЫЕ.

Директор бюро пришёл к выводу, что должен сменить профессию и остаться лесничим в самой середине самого лучшего лесного края.

Главный инженер был человеком чрезвычайно обязательным и при этом также симпатичным и пробуждающим всеобщее доверие. Обязанность понуждала его к сохранению тайны при всех условиях драматической для персонала истории, поэтому он не мог дать начальнику никаких объяснений. Интеллигентность характера в то же время, высоко ценимая окружающими и всеми знакомыми, облегчала его старания. Приятель из института картографии пошёл ему навстречу и порекомендовал директору комиссионного магазина, который обещал поискать в старых запасах несколько листов астралона формата А-0 при условии оказания ему небольшой услуги. Он построил себе курятник, поэтому должен был нелегально, задним числом, оформлять официально его проект…

Взяв на помощь Стефана, который и в самом деле ничего не понимал, но согласно приказу занял разговором сторожа при выходе, главный инженер самым обычным образом в мире украл в институте картографии три листа старого астралона.

Раздражённый многочисленными громоздящимися один на другой случаями персонал почти совсем бросил свои служебные занятия, инвентарицациию на алтарь предстоящего представления, чтобы председатель местного совета ни о чем не стал подозревать. Замок был заброшен. Замеры продвигались черепашьими темпами, зато на окрестных лужайках и пригорках раздавались слова потрясающей трагедии аристократки и пролетария.

День местного большого праздника наконец настал. Приспособленная к потребностям искусства площадь была довольно привлекательной, строившиеся обществом сооружения были готовы, приглашённые издалека гости стали прибывать, а пожарный оркестр настраивал инструменты.

После полудня торжества начались походом к выходу из старых штолен, где как председатель местного совета, так и иные знаменитые особы дали исход красноречию. Оркестр сыграл несколько гимнов, гости официально выпили вино, налитое в шахтёрскую лампу, после чего все вернулись в городок, где, после краткого перерыва, должно было разыграться представление. После представления намечался фейерверк и бал в народном помещении.

Рано утром этого дня начался дождь. Он вскоре прекратился, но был достаточно обильным, так что ему удалось подмыть одну из досок, имитирующую лестницу в проходах между скамейками в амфитеатральном склоне. Первым воспользовался этой доской учитель физкультуры, человек молодой с гимнастической фигурой, поэтому, съезжая к просцениуму сцены на задней части тела, он не потерпел никакого ущерба, не считая содранного локтя. Сразу же после этого возле доски поставили двух рыцарей, которые предостерегали прибывающих зрителей от опасности, заботливо поддерживая под руки перелазящих через западню более старших личностей и менее развитых физически.