— Нихт цу кляйн? <Не мало? (нем.)> — спросил он заботливо.

Берн даже не пытался понять вопроса. По его понятию, в этом здании говорили на каком-то диалекте, напоминающем немецкий язык. Он уже привык, что здесь постоянно что-то получали для работы. Убеждённый, что эта бумага предназначена для прибывшего сюда персонала, он с живым удовлетворением принял дар, затем снова вернулся к теме своего визита.

— Дай бумага! — сказал он не менее умоляюще, чем в первый раз.

Только теперь председатель подумал, что речь идёт о чем-то другом.

— Какую бумагу? — недоверчиво спросил он.

— Документ, — пояснил Бьерн. — Дай документ. План оборудования. Оригинал. Спасибо. Прошу. Дай.

Председатель понял. Ни за какие ценности мира он не хотел быть негостеприимным, но ещё больше он не хотел расставаться с бесценным документом, какой был у него в распоряжении. Из упорства иноземца он понял, что прибывшему сюда персоналу бюро эта старая карта необходима в такой же степени, как и ему. Он подавил в себе мысль о шпионстве, но зато в голове у него вырисовался постепенно некий туманный план действий.

— Ничто, — отрапортовал Бьерн, вернувшись к коллегам. — Он не даст.

— Тогда у нас нет другого выхода, — сказал угнетённый Януш. — Всю работу нужно делать сначала. Чтобы этот бюрократ подавился своей картой!

— А если поджечь городок? — предложил задумчиво Каролек. — При спасении мы можем украсть карту. Будем на месте вовремя…

— А может быть, официальными путями? — сказала Барбара. — Приказать ему отдать эту карту сверху?

— В конце концов так и нужно сделать, — ответил Януш. — Но для нас это будет совершенно ни к чему. Сколько это будет длиться? Все строительство закончится, а они ещё будут переписываться. Нет, я сперва все же попытаюсь его забальзамировать…

Неясный план, который выкристаллизовывался в голове председателя Народного Совета, привёл к необходимости принять приглашение пообедать. Странным образом намерения его по отношению к Янушу были такими же, как и Януша в отношении к нему. По странному случаю организмы обоих одинаково реагировали на мощнейшие течения жизни. Острый темп, который оба взяли с самого начала, оказался предрешённой крохой.

Подглядывающий и подслушивающий под окнами ресторана Каролек, заданием которого было завезти Януша в пансионат вместе с картой на мотороллере, услышал с опасением, как председатель Народного Совета, охваченный интеллигентными чувствами, жертвует Янушу все, чем располагает, склоняя его к принятию материальных благ в образе денег, как желает уступить ему своё место вместе с картой и жену вместе с детьми и как Януш со слезами на глазах всеми силами обороняется от этого несметного богатства, с ужасом он узнал, что председатель тянет его силой в своё учреждение для вручения ему бесценного документа и что Януш, внезапно протестуя, упирается ногами в раскопанный грунт, а руками из всех сил держится за лохань для слонов. Он увидел, не веря собственным глазам, как председатель прибегает к последнему средству, как падает перед Янушем на колени, как с криком:

— Сердце в груди вам отдам! Берите сердце!.. — вытаскивает из внутреннего кармана куртки какие-то предметы и впихивает их за пазуху сморкающемуся от слез Янушу.

Увидев также и Януша, падающего на колени перед лоханью и делающего председателю какие-то таинственные присяги и обещания, Каролек попытался вмешаться. Это не дало никаких результатов, потому что его просто не заметили и оттолкнули.

Отчёт, который он потом представил Барбаре и Лесю, подтвердился громко раздающейся песней «Красный пояс», поющейся в два голоса провожающими друг друга взаимно двух джентльменов. Председатель и Януш, соединённые трогательным чувством, не могли расстаться, а «Красный пояс» многолосым эхом разносился по пригоркам, лугам и лесам.

— Что со мной? — спросил наутро Януш, со стоном хватаясь за голову, когда соединёнными усилиями удалось вырвать его из объятий Морфея.

— Портфель председателя Народного Совета, — сухо ответили Барбара. — Вот здесь порошок от головной боли, выпей это кофе и искупайся в фонтане. Работа ждёт.

— Какой портфель, боже? — застонал Януш. — Ты пьяна, что ли? Откуда портфель?

— Вместо карты ты вчера принёс портфель председателя вместе с комплектом фотографий его ближайшей и дальней родни. Принять карту ты отказался, ключ от ратуши выбросил в ручей. Кароль его нашёл. Кроме того, Кароль говорит, что ты обещал ему что-то важное. Я не знаю, что из того выйдет, и надеюсь только, что он тоже не помнит. Приходи в себя и сходи отдай ему все это.

Лёгкое недомогание, в котором третий очередной участник битвы за карту оставался вплоть до вечера, привело к тому, что, возвращая председателю портфель вместе с изображениями его родственников, он забыл о ключах от внешних дверей ратуши. Забыванию способствовал тот факт, что ратуша с утра была открыта вторым ключом, находящимся в распоряжении уборщицы. Расцветшие накануне в сердце председателя трогательные чувства, несколько приглушённые не наилучшим самочувствием, после возврата утраченных предметов снова интенсифицировались. Хозяин городка и окрестностей приступил к реализации своего грандиозного плана, несколько озабоченный неуверенностью относительно результатов предыдущего вечера. Шаги, которые он предпринял накануне, как и вечер, удивительно гибли в глубине забвения.

План же этот касался мощного, исторического мероприятия. В ближайшее время наступала годовщина какого-то эпохального случая для городка.

Председатель Народного Совета не был уверен, идёт ли речь о трехстах лет, или, может быть, о двухсот пятидесяти и было ли случаем закладка первой в этой округе шахты по добыче серебра или же уничтожение этой шахты каким-то катаклизмом. Он все же решился на триста лет и на закладку и постановил ознаменовать юбилей выступлениями деятелей искусств, доход от которых будет предназначен для восстановления местных, забытых объектов.