Если бы не ароматный богатый запах мясного бульона, я бы ни за что не поверил, что проснулся. Раб просто не может лежать в постели господина, когда господин стоит у зашторенного окна и пощёлкивает коготками, а не готовит для раба что-нибудь… с чем можно играть.

– Знаешь, Ллир, я тут подумала… Лежать! – хрипло прикрикнула она сорванным голосом, когда я попытался встать. – Знаешь, мир не перевернётся, если ты не будешь стоять передо мной на коленях. В конце концов, это я тебя… – она вздохнула и отвела взгляд. – В общем, я подумала и поняла, что без меня ты умрёшь. Отец не любит рей-на, и во дворце таких, как ты, нет. Значит, ты точно станешь изгоем, а изгои-рабы умирают, я в курсе. Продать тебя я тоже не могу – подарки императора не продают. К тому же, на тебе моё клеймо. В общем, я понятия не имею, что делать, но отказаться от тебя нельзя… Я тебе очень противна, да?

Если бы у меня были силы, я бы рассмеялся.

– Госпожа, я люблю вас и только вас…

– Значит, очень, – вздохнула она. – Ллир, я не знаю, что со мной происходит, но я могу вот так проснуться в крови, а передо мной труп. Несколько раз это были рабы… рабыни. Отцу всё равно, он только смеётся, когда я прошу отправить меня туда, где я бы никому не могла причинить боль. К тому же…

– Госпожа, – перед глазами снова плыло и колыхалось, точно водная гладь. Запах бульона сводил с ума. – Прошу прощения, но что мне сделать, чтобы вы дали мне поесть?

Госпожа с тихим писком вскочила, чуть не перевернув чашу с бульоном у неё в ногах.

– Чёрт! Я не подумала… Надо было сразу тебя накормить. Держи.

Бульон исчез в мгновение ока. Ничего вкуснее я, казалось, никогда не ел. К тому же, великая Праматерь, мясо! Я уже забыл его вкус.

– У меня ещё конфеты есть, хочешь? – сказала госпожа, забирая пустую чашку. – Под подушкой. Вон той. Пошарь рукой, там точно ещё что-то оставалось.

Под подушкой оказался подтаявший шоколад в промасленной бумаге и пара засохших пирожных.

– Ешь, – щедро разрешила госпожа. – Завтра напрошусь к кому-нибудь в гости, мне ещё подарят.

– Вам дарят сладости в гостях, госпожа? – спросил я, просто чтобы поддержать разговор. Ей этого явно хотелось.

– Скорее откупаются, – усмехнулась госпожа. – Весь дворец знает, что если дать мне конфеты, я долго не продержусь и побегу их прятать. Это, наверное, от демонов. Не знаю. Как думаешь?

– Наверное, госпожа.

Девочка нахмурилась и, похоже машинально, стянула у меня шоколадку.

– Ллир… скажи… А правду говорят, что рей-на – могущественные волшебники?

Я аккуратно вытер пальцами губы, не спуская с неё взгляда. Она следила за мной и потом смотрела на губы, когда я опустил руку.

– Госпожа, рей-на – рабы.

– Да, да, я знаю, – она отвернулась. – Вас заклеймили… Но если вы были волшебниками, у вас остались… ну, знания? Магия – ей ведь учатся. Она не приходит по наитию. Да?

Я понимал, к чему она клонит.

– Да, госпожа.

– Тогда, – она с надеждой повернулась ко мне. – Тогда ты может быть… может быть знаешь, что со мной происходит? Меня прокляли? Это ведь не может быть наследственным – меня проверяли, когда я родилась, и не нашли ни капли магии. Значит, проклятье? Королева могла проклясть меня…

Прикрыв глаза, я слушал её, а сам вспоминал вчерашний сон. Интересно, кто осматривал принцессу при рождении – человеческие колдуны? Тогда неудивительно, что они не обнаружили в ней магии. Волшебство никогда не было сильной стороной людей. Если бы они не гнушались запретными, кровавыми видами магии и если бы людей было меньше, им бы никогда не справиться с нами. А среди демонов сильны предрассудки. Полукровка не несёт в себе силы – один из таких предрассудков. Ни в Туманном королевстве, ни среди людей по слухам не рождались полукровки-маги уже тысячу лет. Не такой уж большой срок для демонов, но они всегда презирали людей, и уж человеческие-то полукровки точно не могут колдовать – так они наверняка и думают.

Несмотря на это человеческая полукровка сидела передо мной и лучилась магией.

– Ллир, ты можешь сказать, что со мной? Что мне делать?

Да, я знал, что с ней. И я знал, как ей помочь. Когда-то я учил таких, как она – давно, очень давно. Я мог бы помочь её дару – а это действительно был дар, что бы она ни думала – раскрыться. Прошло уже много лет, но она права: знания остались. И некоторые вещи просто не стираются из памяти – как способность дышать, например.

– Моя госпожа, пожалуйста, скажите, вы догадываетесь, когда вам лгут или читаете мысли? – спросил я, не поднимая взгляда.

– Не догадываюсь. В смысле, я чувствую. Это как чувствовать тепло… Только не так. Я… Я не знаю, как объяснить. Я сама до конца не понимаю. Просто… просто чувствую.

Я понимал. Прекрасно понимал. "Чувствовать тепло" – хорошее сравнение. Она была бы талантливой ученицей. Была бы.

– Простите, госпожа. Я действительно не понимаю. Я раб, всего лишь раб. Не волшебник. Простите, госпожа.

– Ты лжёшь, – машинально отозвалась она и поймала мой подбородок, заставляя смотреть на неё. – Раб? – она усмехнулся, так горько, что на мгновение я заколебался. – Да, конечно. Только раб… И даже если я буду пить твою кровь? Я ведь действительно могу убить тебя однажды. Странно, что ты сейчас выжил… Всё равно не поможешь?