Сидя на открытой трибуне и держа в руках приобретённую у входа программку (для экономии только одну), они тупо всматривались в непонятные сокращения. Михал пытался вспомнить мои инструкции, а Тереза требовала перевести все на польский язык.

– Ведь вы уже были на скачках!

– Ну и что? Во-первых, только раз в жизни, а во-вторых в Служевце в Варшаве, где у меня ничего перед носом не крутилось. И ковбои сидели на конях, а не на этих сеялках!

– Это безразлично. Вспомните что-нибудь полезное!

Из полезного Тереза помнила только то, что в Служевце проиграла. Её утешала мысль, что при этом присутствовала я, и это не могло не сказаться. Она засмотрелась на бегающих по полю коней и один из них ей понравился. Он был чёрным и блестящим, он фыркал и далеко выбрасывал ноги, пробегая красивой ровной рысью. Она пихнула Михала в ребра.

– Одного я вижу, – сообщила она. – На нем номер пять. Вон тот, в жёлтом камзоле. Надо сделать ставку.

Михал поднял голову над своими заметками, посмотрел на коня и одобрил выбор.

– Только я не знаю, какой это, – добавил он неуверенно.

– Как какой? Пятёрка! На нем же есть номер.

– Да, пятёрка, но я не знаю из какого заезда…

Они вновь склонились над программой. Возле номеров заездов были написаны цвета: jaune, rouge, bleu…

– Жёлтый, красный, синий, – забеспокоился Михал. – Я не знаю, что это значит. Этот конь жёлтый?

– Жёлтый, подхватила Тереза. – Это он! Жёлтая пятёрка!

Конь добежал до поворота, развернулся и побежал обратно. На наезднике была ярко жёлтая куртка. Михал кивнул головой:

– Один есть. Жёлтый забег первый. Надо выбрать ещё одного, чтобы сыграть на порядок, у меня здесь записано…

Они посмотрели на остальных, бегающих перед трибунами, коней. Два как раз обгоняли друг друга. Тереза предложила того, который оказался быстрее. Михал, сморщив брови, оценил животное и покачал головой:

– Он дёргает задом, – сообщил он. – Пани Иоанна предупредила, что не надо ставить на тех, что дёргают задом, они идут утом.

– Что, извините? – заинтересовалась Тереза.

– Ну, не знаю. У меня все перемешалось. Это по датски, но я знаю, что на таких ставить не стоит.

– Хорошо, ставим на этого, без зада…

– Кроме того, он был не жёлтый, а зелёный. Это кажется другой забег…

Жёлтые камзолы больше не появлялись. Тереза опять заглянула в программку. Единственное, что она могла понять самостоятельно, это имена коней. Она немедленно определила фаворита.

– Эриния, – решилась она. – Это именно то, что меня переполняет, когда я думаю про этого чёртова Капусту. Я хочу поставить на Эринию.

– Замечательно, – меня переполняет то же самое. Эриния это шестёрка. Ставим на порядок. Пять-шесть и наоборот шесть-пять. Пани Иоанна говорила, что всегда надо играть наоборот, у меня здесь записано.

Выбрав коней таким своеобразным методом, они ассигновали по пять франков, и Михал отправился ставить на порядок. По дороге он наткнулся на кассу с надписью TIERCE и вспомнил, что это комбинация, по которой можно выиграть больше всего. Он заколебался, посмотрел в свои заметки, удостоверился, что речь идёт о выборе трех первых коней, после чего получил в кассе информацию, что дело касается четвёртого забега. Направившись к Терезе, чтобы выбрать этих трех коней, он услышал по радио сообщение о начинающемся представлении и бросился к кассе ставить на порядок. Он выбрал ту, у которой болталось меньше всего людей, не посмотрел на надпись над ней, бросил свои две пятифранковки, крикнул: «пять-шесть», получил билет и помчался на трибуну. Только опустившись на скамейку рядом с Терезой, он осознал что сделал. Он потратил десять франков вместо пяти, и как идиот сыграл пять-шесть, вместо шесть-пять…

Он уже хотел признаться Терезе, что свалял дурака, но не успел. Кони приблизились к трибуне. Тереза, как и Михал, вдруг забеспокоилась – с цветами было что-то не в порядке. Забег должен был быть жёлтым, но наездники на тележках были одеты во все цвета радуги, а на некоторых были даже полосатые камзолы. Под номером пять шёл абсолютно другой конь. Михал решил поинтересоваться у соседних игроков и тогда оказалось, что важна одежда не всадника, а коня. Точнее, номера помещены были на жёлтом фоне…

Ещё до того как после представления, кони перешли на старт, на другую сторону арены, Тереза и Михал все поняли. Потеря десяти франков была неотвратимой. Тереза безнадёжно махнула на них рукой. Конь в жёлтом камзоле, номер которого помещался на чёрном фоне, участвовал в четвёртом забеге, то есть один терцовый фаворит у них уже был, надо было выбрать ещё двух. Михал открыл программку, Тереза показала пальцем на большое табло посреди поля:

– Что это, – забеспокоилась она. – Может, это важно? Оно мигает.