Ордерион кивнул знакомому охраннику и вложил тому в ладонь четыре седоула. Тот свистнул своему напарнику, показав жестом, что принц желает поболтать с заключенным без свидетелей.

Оба охранника отошли от камеры, где ночевал дер Гроуди, и скрылись за углом.

Увидев Ордериона, помятый туремец встал с настила и подошел к толстой решетке, отделявшей его от принца. Ордерион взмахнул рукой, выставляя щит, и достал из кармана первое письмо от Рубин.

— Вы должны передать это королю Дарроу. Принцесса Рубин просит вас об этом.

Дер понимающе кивнул и забрал конверт. Спрятал его во внутреннем кармане грязного камзола и тяжело вздохнул.

— Перед тем, как позволить вам покинуть замок, воины обыщут вас и заберут это послание. Его покажут королю и вернут в целости и сохранности.

— Понял вас, — буркнул дер.

Ордерион достал из голенища сапога второе письмо и протянул его Гроуди:

— Это послание от принцессы Рубин у вас не должны найти. Маскировочная юни имеется, или дать вам мою?

Дер забрал послание и сунул его в другой внутренний карман камзола. Затем плюнул на ладонь и прижал ее к груди. Круглая метка маскирующей юни, нанесенной на ткань камзола, вспыхнула золотым и погасла.

— Что будет с Рубин? — прошептал дер, прислоняясь к решетке. — Вы можете сказать?

— Пока я жив, ее никто не тронет, — заверил Ордерион.

— А если вы умрете? — спросил Гроуди.

Принц внимательно посмотрел на пожилого туремца и молчал.

— Вы и ваш брат должны понимать, что рано или поздно Луару придется за все ответить.

— После смерти Дхар покарает каждого из нас, — напомнил Ордерион, — ибо безгрешных среди нас нет.

Он взмахнул рукой, снял щит и направился в сторону выхода.

Ордерион принял решение не рассказывать Рубин, что, когда вернулся в зал вчера вечером, увидел мертвые тела пятерых туремских делегатов, распластавшихся по полу и истекших кровью. В живых оставили только дера Гроуди, которому отец даровал жизнь. Не просто так, конечно. Тот должен был лично подтвердить Дарроу, что своими глазами видел Рубин живой. Убийство делегатов стало простым и понятным заявлением: «Твоя дочь у нас. Делай, что говорим, или готовься к войне».

Вспоминая события вечера, Ордерион снова был вынужден мириться с воплями совести, задушенными действием настойки из трав.

Вчера, по возвращении в зал для пиршеств, принц понял, что отец перешел грань, по которой долгие годы шагал.

Музыканты играли, дер Гроуди трясущейся рукой держал чашу и периодически отпивал из нее, Мира шкрябала по миске острым ножом, нарезая кусок мяса, отец что-то пил из кубка, задумчиво глядя на Галлахера. Брат при этом сидел с каменным лицом и пустым взглядом смотрел в стену.

Ордерион обошел трупы и присел за стол. Налил в кубок травяного настоя и сделал глоток.

— Что-то удивления на твоем лице не наблюдаю, — Луар повернулся в его сторону.

— Все ожидаемо, — произнес Ордерион.

— Правда? А вот Галлахер, мне кажется, до сих пор прийти в себя не может, — отец указал на брата рукой. — Дер Гроуди, вы ешьте! — крикнул тут же. — Скоро шлюхи придут — будет не до еды!

Туремец ничего не ответил.

Галлахер перевел взгляд на отца и озвучил:

— Ему сейчас не до шлюх.

— Может быть, вы хотите поразвлечься? — спросил отец, обращаясь к Ордериону и Галлахеру.

— Меня блудные девки не интересуют, — покачал головой Ордерион.

— Меня тоже, — процедил Галлахер.

— С тобой давно все ясно было, — отец махнул рукой на Ордериона и повернулся к Галлахеру: — Но ты с каких пор таким правильным стал?

— С тех самых, как женился, — прорычал Галлахер.

— Ладно, устал я от ваших кислых лиц, — Луар откинулся на спинку стула. — Шармон! Эй, проныра, ты где?

— Я здесь, Ваше Величество, — верный слуга подошел к своему королю.

— В зале прибраться нужно. Дера туремского пусть в темницу уведут: до утра он нам все равно не нужен.

— Да, мой Повелитель, — слуга поклонился и побежал раздавать поручения.

— Мира, иди в покои, — отец повернулся к ней и погладил по спине.

— Да, мой Повелитель. — Она отложила приборы, вытерла рот салфеткой и встала.

— Нет, лучше в черную комнату иди, — Луар слащаво улыбнулся.

— Как прикажете, мой Повелитель, — покорно ответила она и удалилась.

Дера Гроуди вывели из зала под руки.

Ордерион поставил щит и повернулся к отцу:

— С каких пор мы режем делегатов?