В голову лезут философские мысли. Но я от них отмахиваюсь. Мне еще нужно сделать несколько важных звонков.

Осторожно перекладываю Зайку на подушку. Пару секунд смотрю, как она сладко спит, подложив ладошку под щечку. И выхожу их спальни. С приятным осознанием, что скоро вернусь и смогу ее обнять.

— Я опоздаю!

— Не опоздаешь.

— До самолета всего четыре часа!

— Целых четыре часа. Мы успеем.

— Мне надо домой заехать. И собраться!

— Позвони подружкам, пусть соберут, что тебе нужно.

— Точно… — выдыхает Зайка.

Берет телефон и начинает диктовать список вещей. А я делаю нам кофе. И сэндвичи. Поедим в дороге.

Мы оба проспали. Даже я! Забыл переставить будильник.

А сейчас… я дико хочу ее.

Мою растрепанную утреннюю Зайку. Так хочу, что мне больно ходить!

Вчера она была такой страстной. Такой нежной и развратной… Вспоминаю — и все тело сводит судорогой.

Ночью мы с ней зажгли…

Но сейчас утро. И я хочу еще. Мне надо еще! Я не насытился. Только аппетит раздразнил.

А Зайка слишком боится опоздать на самолет, поэтому яростно отбивается, когда я пытаюсь наложить на нее свои лапы.

Как я выдержу неделю без нее?

Я сдохну от спермотоксикоза.

Мы забираем чемодан Зайки, проведя у нее дома буквально пятнадцать минут. Она успевает проверить его содержимое и добавить еще вещей. А я успеваю перекинуться парой слов с ее подружками.

— Как там дела у Медведя? — спрашивает та, что побойчее, Юля.

— Да хрен его знает. Сто лет не виделись.

— Дашь мне его телефончик?

— Понравился?

— Ага.

— А ты не в его вкусе.

— В смысле? У меня что, ноги кривые или грудь маленькая?

Она вертится передо мной, демонстрируя прекрасную фигуру.

— Ты бесподобна. Но он любит нежные трепетные цветочки. А ты…

— Я цветочек.

— Кактус! — смеется вторая подружка. Кажется, Соня.

— Я роза! У розы должны быть шипы.

— И когти, — добавляет Соня.

— И зубы! — усмехаюсь я. — Что за роза без зубов?

— Так что, боишься, что я твоего друга покусаю?

— Да кусай сколько влезет. Записывай телефон.

Не знаю, что по этому поводу скажет мне Михей. Вернее, догадываюсь… Но настырную девчонку всегда можно заблокирвать.

Мы в машине. До аэропорта ехать минут сорок. И мы вполне могли бы поднять перегородку и…

Но Зайка совсем не настроена на эротические шалости. Ей не до них. Она общается по телефону.

— Да, Галина Викторовна. Конечно, я все сделала! Как Алла не нашла? Пусть откроет папку «Расписание». Дайте лучше трубку ей. Я все объясню.

И она еще минут двадцать дает инструкции своей коллеге.

У меня тоже забот и проблем выше крыши. Но я не могу сейчас о них думать. Мозг растаял и перетек из верхней головы в нижнюю.

Но все самое острое и актуальное я уже порешал. Еще вчера договорился — в Питере за Зайкой присмотрят.

Скорее всего, никто и пальцем не собирается ее трогать. Она недавно появилась в моей жизни. Я с ней нигде особо не светился. Никто не воспринимает ее как значимого для меня человека.

А я… я сегодня ночью вдруг осознал, что все это не просто так. Зайка — не какое-то случайное развлечение.

Причем я знал это с самой первой встречи. С первого взгляда. Мое нутро знало. Чуяло, что она моя.

Но мозгом я это понял только сегодня ночью. Когда, вернувшись после всех переговоров по телефону, сидел на кровати и просто смотрел на нее.

Хочу, чтобы она всегда спала в моей постели! Хочу засыпать и просыпаться с ней. Хочу видеть ее улыбку и слышать звонкий смех.

Ну а что я хочу делать с ней по ночам… От этих мыслей меня снова скрючивает похотливой судорогой.

Не помню, чтобы я когда-нибудь в жизни кого-нибудь так дико хотел…

Мы в аэропорту. Зайка суетится. Я спокойно ношу за ней чемодан.

— Так. Мне туда. Нет, сюда… Где моя регистрация?

— Здесь.

Я направляю ее в нужную сторону.

Держу за руку. Чувствую, как меня шарахает током от прикосновения к ней. А если я сейчас положу свою лапу, например, на ее упругую попку… боюсь, у меня вообще вылетят предохранители. И я растерзаю ее прямо здесь.

Блин. Я не могу сейчас расстаться с Зайкой! Просто не могу. Неделю в разлуке… А мы даже не успели нормально проститься. Надо это исправить.