– Здесь же не хуже, чем в моём дворце! – не сдержала возгласа изумления Латана, увидев ровные тропинки, выложенные дорожным камнем, окрашенные скамейки из лиственницы и дуба вдоль них, беседки в окружении фруктовых деревьев, постриженные в шары и ромбы кусты, доставленные из Лосиного леса. – Хаос, тут даже лучше!

– Так это, фирма веников не вяжет. – Игорь был доволен произведённым эффектом. – Сейчас ещё увидишь новую городскую мостовую от парка до почти уже самой ратушной площади.

Несмотря на то что добропорядочным горожанам, по идее, сейчас полагалось бы находиться в храмах, парковые аллеи были заполнены гуляющими, а почти треть скамей и половина беседок были заняты людьми. В противоположных друг от друга краях главной дорожки стояли парные патрули стражников, следивших, чтобы среди почтенной публики не затесались бы какие-нибудь голодранцы или хулиганы.

– Когда успели-то? – засмеялась правительница. – Как тебе только это удаётся, Игорь? Толстяк, – так она между своими называла градоначальника, – даже под угрозой содрать с него шкуру никогда у меня такой расторопности не проявлял, как после нескольких бесед с тобой. Чем ты ему грозил?

Ничем Игорь градоначальнику не угрожал. Смысла не было. Тот и так знал административные возможности фаворита правительницы. А вот заинтересовать попаданец главного городского чиновника смог, предложив тому включить младшего из четверых его сыновей, бесхозного оболтуса семнадцати лет в состав правления завода по производству керамики, трёх видов плиток и кирпичей, а заодно и самому градоначальнику вложиться в это предприятие, купив себе четвертную долю.

Да, из опыта жизни в родном мире, зная деятельность некоторых мэров российских городов, Егоров осознавал опасность того, что со временем плиткой будет уложена вся столица, где надо и где не надо, а затем может начаться постоянное обновление покрытий. Пока в одном месте уложат, пора настанет менять в другом.

Впрочем, поразмыслив, попаданец пришёл к выводу, что такая пора придёт не скоро, а узду на градоначальника найти всегда можно, хотя б Латаной пригрозить. Её все ужасно боятся.

– Твой Толстяк – понимающий человек, Лана. Я ему просто объяснил, как красиво получится. И ведь получается?

– Очень. – Правительница не заметила или сделала вид, что не заметила, или понимала это как необходимую конспирацию, в общем, на руку Лойма, оказавшуюся у неё на спине немного повыше попы, она никак не отреагировала. – Мой город намного красивее, чем у Авлоя.

– Подожди, ещё пока рано делать такие выводы, – не согласился Игорь. – Но мы к этому уверенно идём.

– Мы подходим к выходу из парка, – поправила мужа Тания, – и стражники как-то странно на нас смотрят.

– Просто вы очень красивые, – пояснил Лойм.

Попаданец от неожиданности чуть не запнулся. «Оказывается, старина умеет говорить комплименты», – усмехнулся землянин.

– Мы его теряем, Тань, Лана, – сообщил он жене и венценосной подруге, вызвав их смех.

За распахнутыми воротами парка, которые правительница со свитой миновали, вежливо поздоровавшись со стражами, характер дорожного покрытия не изменился – такая же плитка, и тоже вычищенная рабами городских коммунальных служб.

– «Гирфельский вестник!» – громко кричал стоявший у дверей кондитерской мальчишка лет тринадцати-четырнадцати. – Последний номер! Герцог Тринский объявил войну Ригасу! В канаве Тополиного района нашли тела двух задушенных младенцев! Описание предстоящих пыток и казни кровельщика Докнита! Кто ночью навещает вдову Альтигию!

– Хватит надрываться, – подошёл Игорь к горлопану. – Почём?

– Пятьдесят гиров.

– Сколько?! – возмутился попаданец.

– Дяденька, я ведь цены не назначаю, – не смутился пацан. – Мне велено за половину ругира продавать, я продаю. Хочешь – бери. Не хочешь – не бери. «Гирфельский вестник!» – опять завопил он.

– Да погоди, на вот, – землянин отдал пять медных десятигировых монет и забрал газету.

Если Лойм был серьёзен, держа по-прежнему руку на весьма опасном месте, то обе подруги еле сдерживали смех.

– Зачем тебе «Вестник», Игорь? – спросила герцогиня. – Он же от первого дня. Завтра свежий номер выйдет.

– Я этот не читал, – сообщил попаданец. – Давайте дальше пройдём, тут не очень вкусные пирожные и сдоба, – он посмотрел на крыльцо кондитерской, – я знаю, где пекут получше.

Выбранная Игорем для посиделок кондитерская находилась всего в трёх кварталах от дворцовой площади, и посетители в ней собирались в основном приличные – семьи обеспеченных горожан, приезжие дворяне, мастера и подмастерья с жёнами или подругами. Никаких наёмников, пьяных матросов или тем более оборванцев тут не встретить. Одним здесь было скучно, а другим – дорого.

В отличие от будней, как землянин и предполагал, сегодня народа в зале оказалось совсем немного – меньше четверти его вместимости.