К моменту, как она пришла в себя, лежала поперёк его коленей, с трусиками вокруг талии. Джад не прикасался к её обнажённой плоти, просто смотрел на грудь с голодом, близким к безумию. Всхлипнув, она снова крепко обняла его, широко раскрыв глаза и наблюдая за разрухой за его спиной.

— Остановись. Прошу, детка, остановись. — Мелкие осколки сломанной мебели кружили по комнате в дикой буре. — Джад, дорогой.

Он содрогнулся всем телом.

— Бренна, — проговорил он грубым, лишённым привычного контроля голосом.

— Да. — Она обняла его крепче, прижимаясь грудью к прохладной мягкости его кожаной синтетической куртки. — Я здесь.

— Я сделал тебе больно?

Больно?

— Ты сделал мне очень хорошо. — Восхитительный жар удовольствия продолжал разливаться по системе.

Он убрал руку, и Бренне пришлось подавить стон.

— Детка, мебель… — Осколки не переставали летать.

Он продолжал её обнимать и поднял голову.

— Критическое разрушение. — Его голос начинал звучать почти нормально. — Сила направлена на окружение, а не сосредоточилась на тебе

— Мне не было больно, — повторила она. — Даже потеряв контроль, ты не причинил мне вреда.

— Не в этот раз. — Сломанные предметы мебели начали оседать на пол.

Бренна отстранилась, желая посмотреть ему в глаза. Они были тёмными, лишёнными золотых искр.

— В чём дело?

Он никогда не поверит, что не причинит ей вреда — придётся положиться на время.

— Поговори со мной. — Убрав волосы с его лба одной рукой, другой она натянула комбинацию.

Джад опустил взгляд на то место, где она сжимала материал над изгибом груди.

— Тебе нужно одеться.

Она могла бы начать спорить, если бы обломки скамейки в этот момент со стоном не разлетелись, подняв пыль.

— Я быстро. — Слезая с его колен, она покраснела. — Ты ещё…

— Иди.

Она пошла. Иногда благоразумие действительно лучшая часть доблести. Сбросив ночнушку и натянув пару спортивных штанов и футболку, через две минуты она выбежала обратно.

— О!

Джад включил свет и уже убрал большую часть беспорядка телекинетическими способностями. На её глазах последние осколки сложились аккуратной кучкой у двери.

— Я всё заменю.

— Об этом я не переживаю. — Подойдя, она сопротивлялась желанию прикоснуться к нему. Он такой весь накаченный и напряжённый. Тёмный. Опасный.

«Принимай его таким, какой есть».

Она выпрямилась.

— А теперь расскажи, что произошло.

Ровным голосом он рассказал о произошедшем со стаей ПайнВуд.

— Мы вошли, вычистили логово. Некоторые оказались скомпрометированы — мне пришлось снять программирование

Почувствовав облегчение, что его не заставили использовать более скрытые навыки, она выдохнула.

— Не стоит корить себя из-за этого. Ты сделал что-то хорошее

— Дело не в этом. — Капелька пота скатилась по его виску, и Бренна вспомнила боль. Диссонанс. Но прежде чем успела заговорить, он рассказал остальное.

— Но наш контакт не знал, что Пси тоже пытались вводить команды в незрелые умы.

— Дети? — С дрожью проговорила она. — Они пытались провернуть это с младенцами? — Ей хотелось зарыть голову в песок и не слышать остального… Она чуть не умерла после того, как её разум насиловали. А дети намного слабее. — Сколько?

— Один умер ещё до того, как мы появились.

Напряжение отразилось на его лице.

— Я смог удалить программирование, но двое повреждены. Их мозг не выдержал давления, и дети избили себя, пытаясь выбраться.

— Ох, Джад. — Она чувствовала его боль. — Ты ничего не смог бы сделать.

Ещё одна капелька пота, единственный показатель того, насколько ему больно.

— У них не было причин вмешиваться в сознание детей.

Они были слишком молоды и слабы, чтобы помочь в заговоре. Это послание.

Самый инстинктивный вид ярости взорвался внутри.

— Они перешли черту. Но, — она пристально посмотрела ему в глаза, — ты нет.

— Знаю.

Поражённая, она захлопнула рот.

— Тогда почему?.. — Она махнула на развалины гостиной и кухни.

— Ты не узнаёшь ярость?