Она вздохнула, опалив его шею горячим дыханием.

— Он делал так, словно я наблюдала за его действиями, но не могла остановить. Мне было противно, но тело делало всё, что он хотел.

— Значит, удовольствия не было, только физическая реакция.

— А это не одно и то же? — Подняв голову, она посмотрела ему в глаза, из-за слёз её взгляд стал странно чистым.

— Неправильно приказывать. — Он знал логику, его учили ей, как части процесса подготовки. Когда он увидел, что Бренна нахмурилась, решил доказать свою точку зрения. — Если я скажу, что у тебя самое красивое тело, которое мне доводилось видеть, ты ощутишь удовольствие?

Румянец разлился по её щекам.

— Ты это серьёзно или выдвигаешь гипотетическую точку зрения?

— Я подпишусь под каждым словом. — Она настолько мягкая, соблазнительная и женственная. Идеальная.

— Да, мне стало бы приятно. — Она коснулась поцелуем его губ, и это было так неожиданно, что Джаду пришлось постараться собраться с мыслями.

— Что, если бы незнакомец на тёмной улице сказал то же самое?

— Я бы убралась оттуда так быстро, как могли унести меня ноги. — Она скорчилась. — Ты утверждаешь, что удовольствие диктуется сердцем и разумом. Я доверяю тебе, думаю, что ты чертовски сексуален, и поэтому ты доставляешь мне удовольствие. Другой мужчина, хотя и мог бы каким-то образом заставить тело реагировать, не доставил бы мне никакого удовольствия

У каждого есть предел. Джад полагал, что он преодолел свой недели назад.

— Между телом и свободным разумом должна быть связь. Без этой связи нет удовольствия, а копия, приносящая боль.

Бренна почти минуту молчала.

— Я никогда не рассматривала это в таком ключе, но ты прав. Это была боль. Меня разрывало на части, когда тело реагировало против воли, причиняя такую боль, что я мысленно сворачивалась в клубок, чтобы выжить. Саша говорила, что это основной инстинкт выживания, то, что делают разумные существа, когда нет другого выхода. Иногда они так и не возвращаются из кататонического состояния

Доведённый до крайности, но, не желая, чтобы Бренна пострадала, он сосредоточил ярость на манипулировании неодушевлённым предметом. Диван, находящийся позади Бренны, взмыл в воздух.

— Да, — согласился он, надеясь, что она ничего не заметит. — Так что наслаждайся удовольствием от меня. Оно не испорчено.

Она ярко улыбнулась.

— Ты замечательный. Весь такой логичный и разумный, но чудесный. — Столь простое утверждение, но означало всё. — И даже больше, потому что ты держал меня всё это время, не жалуясь. А я совсем не пушинка.

Он подумал, стоило ли ему это говорить, но решил, что необходима правда.

— Я — Тк, мне ничего не стоит держать тебя.

Она помрачнела.

— Ты удерживаешь меня телекинезом?

— Да. Таков я. — Пора уже разобраться с этим. — Оглянись.

Нахмурившись, она оглянулась через плечо. И у неё отвисла челюсть.

— Ты заставляешь диван… и стол парить! — Она снова повернулась к нему. — Почему?

— Слишком много силы. Я должен её освободить.

Бренна начала выворачиваться, и Джад понял, что она хочет освободиться. Он отпустил её, гадая, что она теперь будет делать. Теперь, когда она больше не прикасалась к нему, он смог обуздать самые опасные эмоции и опустил мебель на пол.

— Подними меня, — приказала она.

— Бренна…

Она отступила на пару шагов, давая ему больше пространства.

— Давай, я хочу почувствовать твою… энергию, отличить её от его. — Она натянула упрямое выражение.

Джад внезапно осознал, что если когда-нибудь увидит в глазах Бренны страх перед собой, это сломит его безвозвратно.

— Стой смирно. — Он мог бы сделать это, пока она двигалась, но тогда Бренна могла непреднамеренно навредить себе, сделав шаг в неподходящий момент и перенаправив кинетическую энергию.

И тогда он сделал это.

— Джад. — Она округлила глаза, обнаружив, что парит в воздухе, в двух футах от пола.

— Опустить тебя? — Ему буквально ничего не стоило поднять её. На самом деле, это уменьшило диссонанс из-за дисциплины, необходимой для управления Тк.

— Нет. Выше.

Он повиновался. К его удивлению, она начала смеяться.

— Я словно лечу. — Она сделала сальто в воздухе, заставив Джада сильнее сконцентрироваться, чтобы удержать её. В этот момент он — личная Стрела Бренны, раб, который будет делать это столько, сколько она захочет, просто чтобы услышать её смех.

— Сделай что-нибудь ещё! — приказ, произнесённый с улыбкой, когда она вернулась в вертикальное положение.

Он начал давить ей на ноги. Через секунду Бренна, казалось, поняла и помогла ему уложить себя в горизонтальное положение. Теперь действительно походило на то, будто она летела. На её лице читалось и восхищение и страх.

— Ладно, — сказала она. — Хватит, не хочу утомлять тебя.

— Со мной всё хорошо, — возразил он, тем не менее, повинуясь. Потому что она попросила. Не может быть связи между его Тк и отсутствием у неё выбора.