– Не подходи! – восклицаю я, выставив руку вперед.

– Эбигейл…

– Что ты здесь делаешь?!

Все внутри меня кипит так, словно Мейзикин уже вовсю готовит котел для этого самозванца. Боюсь представить, какое у меня сейчас выражение лица. Но я уверена, что если бы вместо своей идиотской суперспособностью не толстеть я выбрала убийство взглядом, то сейчас вышел бы уже второй мой фильм про день сурка.

– Мэттью, благотворительный вечер начнется через несколько минут. Все ожидают только вас, – произносит спортивный директор «Орлов», вышедший из двойных коричневых дверей слева от нас.

– Мне нужно еще несколько минут, Чейз, – сурово произносит мой отец, не сводя с меня взгляда. Будто если он его отведет, то я исчезну. Глупенький. Я уже сорок тысяч раз моргнула за эту минуту, но отец так и не исчез. Так что это не мираж, а… Стоп!

ТВОЮ Ж МАТЬ!

НЕТ! НЕ-Е-ЕТ!

Закрываю глаза и делаю глубокий вдох, а затем сквозь зубы произношу:

– Молю, скажи, что ты не тот самый новый спонсор клуба.

– Эбби…

Я распахиваю глаза и пристально смотрю на него. Мэттью Кроуфорд собственной персоной. Великий. Легенда. Кумир миллионов. Все знают его именно таким. И лишь ограниченному кругу лиц известно, что он хреновый отец и гребаный изменщик.

Он снова делает попытку дотронуться до меня, но я отпрыгиваю от него как ошпаренная. Отец опускает руку и тяжело вздыхает.

Позволяю себе рассмотреть его: дорогой черный смокинг, идеально сидящий на его широких плечах, светлые волосы с сединой на висках, голубые глаза с морщинками в уголках. За эти восемь лет он практически не изменился. Чего не скажешь о нас с Эштоном. Пока этот донор спермы оплодотворял очередную стриптизершу, мы с братом повзрослели. Слишком рано. Из-за него.

Ненавижу.

– Послушай, я тебе не враг.

– А кто? – Чувствую, как мои глаза наполняются слезами.

– Давай обсудим все спокойно? За ужином. Ты свободна в ближайшие дни?

– Так ты подстроил все это? Переход Эштона в клуб, который ты спонсируешь, – это твоих рук дело? – гневно выплевываю я.

– Я никак не причастен к этому, Эбигейл!

Мой отец был прекрасным актером много лет. Странно, что у него до сих пор нет гребаного «Оскара».

Дверь слева от нас снова распахивается, и из нее выходит Рид. На мгновение я забываю обо всем.

Иисусе, как он совершенен!

Никогда не видела ничего сексуальнее.

На нем черный приталенный пиджак, классические брюки, белая рубашка и черный галстук. И все, о чем я могу думать – хочу, чтобы он трахнул меня сегодня, не снимая этого костюма.

Рид проводит рукой по своим уложенным назад волосам и встречается со мной взглядом. Его обычно голубые глаза сейчас такие темные, что по всему моему телу пробегает дрожь. Тремя большими шагами он пересекает расстояние между нами и притягивает меня к себе для поцелуя. Он трепетно ласкает мои губы своими, даже не пытаясь просунуть мне в рот свой наглый язык.

– Ты самая красивая девушка в мире, – нежно касаясь рукой моих волос, произносит Рид. – Нет, во всей вселенной. И если мне придется набить морду инопланетянам, чтобы ты официально получила этот титул, то так тому и быть. Я готов, малышка.

Я запрокидываю голову и смеюсь, вложив свою руку в его. А затем опускаю голову, и мой взгляд возвращается к человеку, испоганившему мою жизнь. Точно, мы здесь не одни.

И мне становится не до смеха.

– Сколько? – произношу я, гневно уставившись на своего отца.

Рид поворачивается, чтобы посмотреть, к кому я обращаюсь.

– Мэттью, – удивленно произносит он, протягивая ладонь для рукопожатия.

– О чем ты? – сводя брови к переносице, произносит пристально смотрящий на меня отец, на автопилоте пожимая протянутую Ридом руку.

– О сумме, которую ты вложил в клуб. Уйди, и я все тебе возмещу.

Могу себе позволить. Ведь от семейства моей матери мне достался неплохой трастовый фонд.

Некоторое время отец стоит неподвижно, а затем поворачивается к Риду и произносит:

– Рид, ты не оставишь нас?

Я сильнее сжимаю руку Рида и набираю полные легкие воздуха.

– В этом нет необходимости, отец, – произношу это слово, вложив в него все свое отвращение, и продолжаю: – Он знает, что ты бросил нас.

– Я не бросал вас.

– Ага. Ты просто не смог удержать свое мужское достоинство в штанах.

Лицо отца становится свирепым, его руки сжимаются в кулаки, и я вижу, как на шее напрягаются желваки.

– Эбигейл, я по-прежнему твой отец. Нравится тебе это или нет. И я еще раз повторяю, что никак не причастен к тому, что Эштон оказался в «Орлах». Если тебе так хочется кого-то винить, то я расскажу тебе, кто уговорил его сменить клуб! – гневно выпаливает Мэттью, а затем неожиданно поворачивается к Риду. – Или ты хочешь рассказать ей сам?