Кроме этого, Волчок был запасливым и, как он себя называл, дальновидным хозяином. На складе фабрики, ключи от которого он не доверял никому, можно было обнаружить совершенно неожиданные предметы. Там были телевизионные приемники, хотя телевизионного центра в области еще не было; лампы дневного света, которыми никто не пользовался; 15 копий шишкинской картины «Утро в лесу», в то время как другие 23 копии этой картины уже висели во всех помещениях и цехах фабрики, вплоть до проходной будки. На складе можно было найти рыбацкие сети и лодочные моторы, хотя до ближайшей речушки, носящей внушительное название Курицын брод, было около 80 километров.

Не имея поражений в вопросах снабжения, Волчку тем не менее приходилось терпеть неприятности. Они обычно начинались с того момента, когда приступали к работе комиссии по проверке наличия имущества на складе и ему скрепя сердце приходилось распахивать перед ними двери своего склада.

— Ну зачем ты держишь эти вещи? — задумчиво спрашивал председатель комиссии, обнаружив на складе несколько тысяч штук роговых оправ для очков. — Ведь фабрика-то у нас бумажная, очки мы не выпускаем. Втирать их тоже никому не собираемся. Передал бы ты их в аптекоуправление, что ли, там они скорее пригодятся.

Такой постановки вопроса Волчок вытерпеть не мог. Запыхавшись, он вбегал в кабинет директора…

— Все, Федот Сергеевич, кончилась наша с вами совместная работа. Я устал от этих интриг и упреков. Ухожу. Нет, нет, не просите! Я решил окончательно! Тем более, меня давно уже зовет к себе Анисим Львович… У него и оклад повыше…

О том, что будет дальше, Никодим Григорьевич знал до мельчайших деталей. Директор фабрики тов. Гузиков выходил из-за стола, подносил Волчку стакан воды и просил успокоиться. Потом он вызывал к себе председателя комиссии и строго предлагал ему не вмешиваться в дела «нашего уважаемого Никодима Григорьевича — красы и гордости снабженческой корпорации». На этом месте председатель комиссии, как правило, сдавался. Волчок остывал, и они плечом к плечу шли заканчивать инвентаризацию.

— Вот что, Никодим Григорьевич, — сказал как-то Волчку директор, — к майскому празднику мы должны открыть новое рабочее общежитие. Нужно срочно достать шестьдесят штук добротных односпальных железных коек. Я, конечно, понимаю, — извинительно добавил директор, — это не твоих масштабов дело, но…

— Ошибаетесь, Федот Сергеевич, — перебил директора Волчок, и лицо его стало вдохновенным, — недооцениваете всей сложности задания: дело совсем не такое простое. Железная койка — это вчерашний день нашей промышленности. Это все равно, что достать сейчас соху или печку-буржуйку. Двухспальную тахту — пожалуйста. Диван-кровать — сколько угодно. Никелированную кровать с панцирной сеткой — в любом количестве. А вот железную койку — тяжело. Но не будь я Волчок — койки будут. Из-под снега достану, из-под земли вырою.

— …Значит, так, — говорил Волчок вечером того же дня своей супруге, сосредоточенно делая какие-то выписки из клеенчатой тетради. — Я беру из своего склада три десятка ламп дневного света и сдаю их на мебельную фабрику: они еще в прошлом году мечтали установить в цехах дневное освещение. Взамен этого я беру на фабрике полдюжины мягких кресел и снабжаю ими областную торговую базу — у них давно уже мебель требует ремонта. За эту услугу я получаю со склада базы тонну железа и прихожу к конечной цели: оформляю наряд на внеплановое изготовление артелью «Койко-место» шестидесяти штук односпальных железных коек.

Осложнения возникли с самого начала. Директор мебельной фабрики, выслушав предложение Волчка, любезно поблагодарил его за заботу, однако от приобретения ламп дневного света отказался.

— Мы этими лампами во как обеспечены, — сказал он. — Получили по наряду от совнархоза. Так что зря вы себя утруждали.

Волчок растерялся: выработанная им стройная система дала трещину.

— Мне нужны койки, — волнуясь, кричал он. — Беру койки, даю оправу для очков в неограниченном количестве…

— А нам оправы не нужны, — отвечали ему, — что же касается коек, то вы можете их заказать, но только по наряду совнархоза.

— При чем тут наряды? — разводил руками Волчок. — Давайте разговаривать как деловые люди. Какие могут быть наряды, когда я предлагаю вам за эти койки первоклассные копии популярной картины художника Шишкина «Утро в сосновом лесу». Я могу все ваши кабинеты снабдить художественной классикой. Договорились?

— Не договорились! — отвечали ему. — Давайте наряд, тогда договоримся. Идите в совнархоз.

Волей-неволей удрученному Волчку пришлось идти в совнархоз.

— Вам нужны койки? — спросили его. — Ну что ж, поможем. Только, насколько нам помнится, в прошлом году мы отправили вам односпальные железные койки для рабочих общежитий. Давайте-ка проверим по учету. Ну, так и есть. Это ваша роспись?

И Волчок вспомнил… Он растерянно повернулся, рысью выскочил на улицу и помчался по направлению к своей фабрике…

— Только бы успеть, — шептал он, — только бы не опоздать…