— Избавься от последнего. Наши номера, как всегда, записаны. Если что-то изменится, случится или тебе понадобится помощь — звони. А когда узнаешь всё про бронирование — напиши СМС. Мы прибудем в Италию в то же время.

Она взглянула на них.

— Скажите, пожалуйста, её родителям, что я сожалею. Я не знала. Хотела бы я всё сделать по-другому.

— Да, — сказала Тейлор. Чувствуя, что Диана нуждается в дружеской поддержке, она протянула ей руку. — Сейчас ты помогаешь. Не останавливайся.

— Окей.

Глава 17

Согласившись на какую-либо уступку,

вы уже не сможете её отменить и вернуть всё так, как было.

— Говард Хьюз.

С каждым днём во «время Декстера» Натали всё больше нервничала, томясь по насилию, которого раньше боялась. Это чувство появлялось и в другое время дня и ночи, но, когда его сильные руки двигались по её обнажённой коже, нужда росла, пока желание не поглощало все её мысли.

Однажды днём, когда Натали стояла, согнувшись вперёд и огибая спинку кровати, впивавшейся ей в бёдра, лицом на матрасе, Декстер стал водить рукой по её выставленному заду. Его большая рука согревала её кожу, его прикосновения распаляли её желание до края. Он трогал так близко, но всё же не касался самого важного. Мысли о том, как это будет, если он коснётся там, затмили все переживания касательно его планов и того факта, что она в такой позе.

Она томилась, жаждала его внимания и, в то же время, боялась. Эта комбинация чувств постоянно вертелась вихрем внутри неё, а от этой позы сдалось и сознание, поглощённое вожделением. Хорошо это или плохо, но она жаждала большего.

Нат поёрзала на изножье кровати, разводя шире бедра, словно для устойчивости, безмолвно облегчая этим Декстеру доступ. Если бы ей не нужно было признаваться в своём желании, если бы он взял, вместо того чтобы спрашивать разрешения, — она смогла бы насладиться этим без чувства вины.

Её зад, ноги, грудь… он их, не мешкая, сжимал и щипал, гладил и целовал. Натали принадлежала ему. Он мог делать с ней всё, что хотел. В это время, пока её мысли были заняты мечтами о том, что его пальцы могли бы сделать, раздался свистящий звук кнута. Она не видела, что он принёс его, иначе не грезила бы о его прикосновениях.

Звук прозвучал за доли секунды до обжигающего удара. Она не успела собраться и закричала от неожиданности, забившись в ремнях, которыми была привязана. Она задвигала как могла. Напрягла ноги и сжала кулаки, но это не принесло облегчения. Она была крепко привязана. От ужаса и боли, воцарившихся внутри и снаружи, она зарыдала.

— Нет, клопик, впитывай. Просто слушай мой голос.

И она подчинилась, позволяя глубокому голосу Декстера доминировать над её мыслями в то время, как он сам властвовал над её телом.

Его рука бродила по её коже.

— Это так прекрасно, как кожаная плеть отметила тебя. Я наслаждаюсь этим. Ты хочешь, чтобы я остановился?

— Нет, — ответила она, не раздумывая. Если бы Натали подумала, то захотела бы, чтобы он прекратил. Боль от кнута была беспощадной. Она не проходила, а наоборот, накрывала, словно паутиной, пронизывая нервы, подобно осколкам стекла.

Он снова стал дразнить края её выпуклой сердцевины.

— Не лги мне. Ты знаешь мои чувства насчёт правды во всём. Я был правдив с тобой. Твоя задница выглядит впечатляюще с этим красным рубцом. Окажи и мне такое же уважение.

Её ноги дрогнули от его прикосновений, дразнящих рубец на коже. Её слова, прорывающиеся сквозь слёзы, были отрывистыми:

— Я..я не лгу, Декстер. Ты не спрашивал, б. больно ли это. Больно. — Она всхлипнула в одеяло. — Ты спросил, хочу ли я, чтобы ты остановился. Не хочу. Я хочу, чтобы ты отметил меня.

— Почему?

Боль притупилась, и она расслабила ноги.

— Потому что это радует тебя.

— И ты согласна на это из-за меня?

— Да. — От этой правды слёзы потекли ещё сильнее.

— Попроси, клоп.

Он часто заставлял её вымаливать что-то.

— Пожалуйста, Декстер, отметь меня ещё.

— Сколько раз?

Это был ужасный вопрос. Нат легче было бы сказать, что это зависит от него, ему решать, но не называть число, которое устроило бы его. Слишком мало — и он расстроится. Слишком много — она не выдержит. Он никогда не ранил кожу до крови, только метил её синяками. Она не знала, как далеко он может зайти.

— Пять.

Рука Декстера одобрительно погладила, согревая и дразня.