И любой из прибывших мог оказаться сторонником заговора, или наёмным убийцей.

По хорошему, всех этих дорогих гостей следовало запускать на территорию только во время слушания, без слуг и оружия, да ещё и как следует обыскав. Но увы, реалии этого мира не позволяли подобного радикализма. То, что годилось простолюдинам, для знати стало бы страшным оскорблением. А оскорбив всех знатных членов клана, Лаура теряла последнюю поддержку.

Естественно, такого исхода никто не хотел.

Потому Даран привлёк к охране всех, кому мог доверять, включая воинов барона Ригана. И, естественно, проверенных пустотников. С Лаурой неотлучно находились Райна, Миа, и Гюнтер, Максимилиано в паре с молчаливым Вигом временно перешли в подчинение Ригану, а Стрижа капитан держал при себе, ставя задачи лично. Почему так, гадать не приходилось: умение одержимого менять внешность могло стать весомым козырем в рукаве.

Мимо задумавшегося пустотника пробежал чей-то паж, неся в руках поднос с хрустальным графином, наполненным золотистым вином.

— Никаких денег на эту ораву не напасёшься, — услышал Лёха ворчание Хлои за спиной.

С нашествием гостей та перевела кухню на круглосуточный режим работы и осадное положение. Внутрь допускались лишь доверенные лица, список которых составила сама Хлоя, а повара выходили наружу лишь принять продукты, да подышать свежим воздухом в редкие минуты отдыха.

К некоторому удивлению Стрижа, Даран совершенно не препятствовал этой самодеятельности. Но, подумав, пустотник понял, что капитан просто доверяет старшей поварихе, проработавшей в замке едва ли не дольше, чем сам одноглазый прожил на этом свете.

— Вроде бла-а-ародные, а жрут больше, чем наш рыжий, — продолжала между тем ворчать Хлоя.

— Да уж энтот твои барон был потрескать недурен! Сунь его в воронью стаю — отберет и у ворон, — чуть повернувшись к ней, процитировал пустотник отрывок из бессмертного произведения Филатова.

Повариха секунду смотрела на Лёху, а потом расхохоталась.

— Точно, — сказала она.

И, резко посерьёзнев, тихо добавила:

— Только ты, полуухий, смотри, где и про кого шутишь. А то самого воронам сунут, только кормом.

И продефилировала обратно в свои владения.

— Это вы про что? — поинтересовался подошедший Робин.

В руках пройдоха держал запотевший глиняный кувшин.

— Да так, про дорогих гостей, — не стал вдаваться в подробности Стриж.

— А, — рыжий щедрым жестом предложил ему напиток. — Хлебнёшь?

— Что это? — с подозрением глянув на кувшин, поинтересовался Лёха.

— Яблочный сок, — ответил Робин. — Холодненький, только из погреба достали. Самое то по жаре.

— Давай, — охотно согласился пустотник.

Пить действительно хотелось зверски. Утро выдалось жарким и пустотник истекал потом под доспехами. Как при этом ухитрялся не потеть Даран — загадка. Может, у него есть какой-то магический климат-контроль в броне?

— Знал, что не откажешься, — ухмыльнулся Робин и жестом фокусника выудил из поясной сумки два деревянных стакана — местный аналог дешёвой пластиковой посуды. Плюс удобно в походах — лёгкие, прочные, от кипятка не деформируются.

Пропели трубы, оповещая о начале суда. По этому сигналу те из гостей, кто ещё стоял в стороне, заняли свои места.

Рассадка тоже говорила о многом. Расставленные полукругом стулья образовали три сектора с проходом между ними, как в театральном зале.

У помоста располагалась скамья подсудимых, где под бдительным присмотром стражи уже сидели представители аристократии, закованные в кандалы из хладного железа. Большую часть обвиняемых составляли люди с благородными породистыми лицами, чей возраст перевалил за пятьдесят.

Никакой клетки или решёток не было — роль заграждения выполняли големы.

Сектор, примыкающий к скамье подсудимых, был переполнен настолько, что самые молодые парни и девушки попросту стояли за спинами старших. И это при том, что на противоположной стороне хватало пустых стульев.

Судя по гневным взглядам, что бросали на Дарана занявшие эту часть импровизированного амфитеатра, несложно было догадаться об их отношении к происходящему. Сверкающие драгоценностями, серебряным и золотым шитьём дорогих нарядов, они взирали на бастарда как на мокрицу, посмевшую влезть на праздничную скатерть.

Мокрицу, которую через мгновение раздавят.

Стоявшие за их спинами молодые люди смотрели на Дарана с холодной ненавистью. Их сходство с подсудимыми бросалось в глаза и можно было не сомневаться, что перед пустотником если не сыновья и дочери опальных аристократов, то как минимум любимые племянники или внуки.

Вряд ли они будут просто смотреть, как родителей приговаривают к смерти.

А вот занявшие противоположный сектор представители клана выражали открытую поддержку текущей власти. Там было куда больше молодёжи и куда меньше роскошных одеяний. Хватало и зрелых магов, тоже без ложной скромности демонстрирующих богатство, но всё же основной опорой графини были молодые и голодные до свершений Кречеты.