С водительского сиденья выглядывает незнакомый парень лет двадцати.

— Кит, ты ее знаешь? — спрашивает тот у Макса. Но с заднего сиденья я слышу еще один знакомый голос.

— Одноклассница моя — между креслами появляется уже довольно пьяная физиономия Тимура Девлегарова. — Привет, Томилина, ты чего здесь? Подвезти?

Тим — парень не плохой. А еще я догадываюсь, что он тайно влюблен в мою подружку Таню, и поэтому довольно сносно со мной общается в отличие от остальных мажористых одноклассников. Но вот то, что он дружит с Кетлером чести ему не делает абсолютно.

— Не, не повезу — возмущается водитель. — Она мне все сиденье напачкает, мокрая вся. Да и эта с ней что ли? — кивает он на мою тетю, растекшуюся по лавке, точно кисель.

— Помощь нужна, Томилина? — перебивает их Макс.

Его вопрос застает врасплох. В смысле, если бы это хотя бы Девлегаров спросил, тогда еще куда ни шло, но Кетлер… Помогать вообще не по его части, вот пакостить, это к нему. Вскидываю голову.

— Нет, мы сами.

— Автобусы уже не ходят — не унимается Кетлер, а сам так смотрит, будто ему не все равно.

Закатываю глаза и крепче хватаю тетку за рукав, потому что та, так и норовит сползти с лавки. Мои кроссовки мокрые насквозь, и я поджимаю большие пальцы.

— Я в курсе, мы до метро собрались.

— Макс, я не повезу — встревает парень за рулем. — Я же сказал.

— Да, заткнись уже — тот рявкает на водителя и выходит из машины.

— Эй, чего агришься? — опускает стекло Девлегаров.

— Езжайте, я позже подъеду — бросает тот.

— Серьезно? — округляет темные глаза одноклассник, но рассмотрев выражение лица Кетлера, хмыкает.

— Ладно, как знаешь.

Стекло поднимается, и машина рывком дергается с места. Я отступаю назад, чтобы меня не обдало грязной водой из лужи.

— Мудаки! — орет вслед Кетлер, темные джинсы которого теперь все мокрые, а дорогущие кроссовки в грязных подтеках.

Макс передергивает плечами и разворачивается ко мне.

— Адрес говори — его хрипловатый голос оседает где-то в районе легких, и я не знаю, как себя везти.

— Зачем? — спрашиваю вкрадчиво.

— Такси вызову, помогу с ней — кивает на мою тетю. Господи, как же стыдно!

— Слушай, поезжай, куда ты там собрался, мне помощь твоя совсем не нужна. Мы до метро дойдем.

Тут очухивается тетя и пытается сесть ровнее.

— Дура что ли совсем? Я не дойду — тетя Марина подалась вперед, всматриваясь в лицо Макса и ехидно оскалилась. — Хахаль твой? Уже раздвигать научилась?

В эту секунду мне показалось, что я готова вот прямо сейчас ее задушить или повалить на мокрый асфальт и отпинать со всей силы, выплескивая всю боль, что копилась во мне долгие годы.

— Она — кто тебе? — спрашивает Макс, не обращая на пьяные вопли никакого внимания.

— Тетя моя, я с ней живу.

Выражение брезгливости на его красивом лице тут же меняется на хищный оскал, какой я не раз замечала у Макса в школе.

Он подходит к Марине, хватает ее за подбородок, заставляя посмотреть на себя, и она тут же затихает.

— Слушай сюда. Ты сейчас заткнешься, и тогда я довезу вас до дома и вежливо помогу добраться до квартиры, а если из твоего поганого рта прилетит еще хоть что то, то сдам в обезьянник, усекла, тетя?

— Вот молодежь пошла — заворчала та. — И какое поколение вырастили на свою голову.

Адрес — Кетлер обращается уже ко мне. Он достает из заднего кармана джинсов телефон, а я смотрю как с потемневшей челки капает вода прямо на нос, а с него стекает по губам и шее.

Очухиваюсь, называю адрес и присаживаюсь на лавку рядом с присмиревшей в миг тетей. Кетлер же так и остается стоять под дождем до приезда такси.

Мы вместе грузим тетю на заднее сидение под ворчание недовольного таксиста, я сажусь рядом, а Макс забирается на переднее пассажирское сидение. Всю дорогу мы молчим. Я в тихом ужасе от происходящего, меня точно цепями сковало.

Billie Eilish — I love you

Добираемся до дома минут за двадцать, однако они показались мне невыносимо тягучими и бесконечными в этой тишине, наполненной лишь голосами ведущих по радио.

Макс ловко достает с заднего сидения тетю Марину и, приобнимая ее одной рукой за талию, отчего из ее рта сыпятся недвусмысленные скользкие шуточки, ведет к подъезду. У дверей я останавливаюсь и переграждаю ему путь.

— Дальше мы сами, спасибо — выдавливаю из себя и цепляюсь за теткину руку.