Все еще плохо соображая, капитан привалился к стене, покрытой белой штукатуркой. Он едва держался на ногах.

– С вами все в порядке, Гарри? – испуганно спросила Анна.

– Более или менее. Эти ребята ведут себя довольно грубо.

Кровь, стекавшая из пореза на лбу, оставила ярко-красные пятна на белой стене. Мэннинг доковылял до скамьи, рухнул на нее и вымученно улыбнулся.

У папаши Мелоса был разгневанный вид.

– Не стоит им забывать, что мы – граждане Великобритании, вот так. Они не имеют права держать нас здесь. Мы ничего плохого не сделали.

– Все права ничего не стоят с тех пор, как отсюда ушли наши последние канонерки, – усмехнулся Мэннинг. – Здешней банде плевать на британское правительство.

– Ну это мы еще посмотрим.

Анна, сложив носовой платочек, стерла кровь со лба Гарри. Он улыбнулся ей.

– Испугались?

– Меньше, чем следовало ожидать.

Он взял ее за руку и смущенно произнес:

– Простите, Анна. Я впутал вас в дерьмовую историю и в данный момент не вижу никакого выхода.

– Это не твоя вина, сынок, – вмешался папаша Мелос. – Мы знали, на что шли.

Не успел Мэннинг ответить, как открылась дверь кабинета полковника и из нее вышел маленький, довольно жалкого вида клерк в помятом габардиновом костюме.

– Проходите, все сразу, – мотнул он головой.

Пленники встали и в сопровождении охранников, мимо маленького клерка, двинулись в кабинет. Все его убранство состояло из конторского письменного стола да ковра во весь пол; стены были обшиты деревянными панелями. Рохас, стоявший у окна, повернулся к вошедшим и с серьезным выражением лица уселся за стол. Посмотрев какие-то бумаги, он остановил взгляд на Мэннинге.

– Некоторое время назад я задал вам вопрос. Но тогда, судя по всему, вы не выразили намерения сотрудничать.

– Я и сейчас не намерен, – равнодушно отозвался Мэннинг.

Рохас взял ручку, записал что-то в лежавшем перед ним блокноте и снова отложил в сторону.

– Я тщательнейшим образом изучил вашу жалобу, – обратился он к папаше Мелосу, – и готов поверить, что вы всего лишь орудие в руках этого человека. Учитывая данное обстоятельство, я решил проявить милосердие. Вы и ваша дочь свободны, а корабль мы конфискуем.

Тело старика содрогнулось, его голова слегка качнулась, словно он не понял слов Рохаса. Анна рванулась к полковнику.

– Но это чудовищно! Мы ничего плохого не сделали! Ничего!

Рохас удивленно поднял брови.

– Ничего? Вы привезли в страну американского шпиона! Агента враждебного нам народа!

Анна дернулась, словно ее ударили, и медленно повернула голову к Мэннингу.

– Гарри?

Что он мог ей сказать? Рохас разразился грубым хохотом.

– Дорогая моя, значит, вы-таки поверили в его басни. Какая жалость.

Анна бросилась вперед, схватила Мэннинга за воротничок рубашки и в отчаянии закричала:

– Это неправда, Гарри! Не может такого быть! Корабль – это все, что у нас есть. Ничего у нас больше на свете не осталось. Скажи им, что это неправда!

– Прости, Анна, – выдавил Мэннинг.

Она изо всей силы ударила его по лицу, потом еще раз – другой рукой. Мэннинг не защищался. Рохас отдал приказ своим лающим голосом, и двое солдат быстро оттащили Анну. Один из них вытолкнул за дверь ее, а другой – папашу Мелоса. Старик двигался как автомат, волоча ноги по полу, что вызвало у Рохаса новый приступ смеха.

– Удивительно, как легко человек ломается.

– Ради Бога, отдайте им их корабль и отпустите на все четыре стороны, – взмолился Мэннинг.

– Чтобы успокоить вашу совесть? – Рохас покачал головой. – За свои ошибки нужно платить.

– Но что они теперь будут делать? Как вернутся домой?

– Это их проблема, – мило улыбнулся Рохас. – Девица довольно привлекательна. Она что-нибудь да придумает, – на его письменном столе зазвонил телефон. Полковник снял трубку и кивнул двум солдатам, которые уже вернулись в кабинет: – Уведите его. Я займусь им позже.

Маленький клерк, примостившись у стола в углу приемной полковника, усердно работал: его ручка монотонно скрипела, царапая бумагу. Мэннинг уселся на скамью возле стены и стал ждать. Поясница болела нещадно, и он поморщился, осторожно коснувшись ее кончиками пальцев. Анна и ее отец не шли у негр из головы. Что с ними будет? Сам он не мог помочь – не только им, но и себе. По обеим сторонам двери, словно каменные изваяния, стояли охранники, клерк продолжал что-то строчить. Постепенно тени стали длиннее: солнце уже клонилось к закату. Один солдат включил свет.