– Значит так, если чуть выстрел, гони прочь от боя. Ночью одни пойдём. Чую с полковником нас беда ждёт. Нельзя днём идти. На германцев выйдем и все поляжем там.

Тот кивнул и начал править. Мой прогноз ближе к вечеру сбылся, думал будет стрелковый бой, а тут вокруг начали вставать разрывы артиллерийских снарядов, пушки били, калибра где-то восемьдесят миллиметров. Денис же уже настёгивал лошадей, и мы мчались прочь, оба раненых стонали от тряски, но сцепив зубы терпели. Я тоже терпел. Остальные пролётки и повозки спешили также уйти от убийственного огня, а так как мы первыми рванули прочь, то сработал стадный инстинкт, только зачем за нами следовать было? Солдаты, тоже рассыпав строй, что так выстраивали унтеры по приказу полковника, резво спешили за нами следом. Вот гады, и котёл бросили, его двое если, и мешки с припасами. Всё, теперь сами добывайте, я ни крошки не дам больше. Я сидел, осматриваясь, но так трясло, что лёг, вцепившись в сиденье. К счастью, вскоре выкатились на полевую дорогу, тут легче, и покатили по ней, скидывая скорость. Обстрел закончился. Последние два снаряда рванули минуту назад, и тишина. А мне было интересно, почему германские артиллеристы так точно били, ведь вели огонь они с закрытых позиций. Значит, есть корректировщик, что нас видел, я привстал на сиденье, но качание пролётки мешало присмотреться.

– Денис, останови на минуту. Можно оправится. Кто хочет.

Тот натянул поводья, и пролётка встала, а я сидя осматривался. Теперь я видел доглядчика. Это был воздушный шар, для меня это новое слово в военной науке. Ну или старое. У нас в будущем уже не использовали, а тут вполне. Часть верха шара я рассмотрел над лесом. Достав из-под одеяла бинокль, у меня их с два десятка трофейных, с офицеров, и присмотрелся. Кстати, он поднимался, потому как наблюдатель в корзине нас не видел, а хотел. Пока я изучал доглядчика, позади нас собрались остальные пролётки и повозки. Хм, и полковник тут, сидел в одной из пролёток. Я показал пальцем в сторону шара, впрочем, этого не требовалось, все уже итак видели. Солдаты на дорогу выбегали и следом бежали, их офицеры, что с ними были, уже старались в колонну выстроить и бежать колонной, а то не по уставу. Поэтому велел Денису ехать дальше, нужно уйти за зону внимания наводчика на шаре. Так и катили, поспешая. Отходили дальше от леса, над которым уже весь шар было видно. Вскоре начали вставать новые столбы земли, от разрывов снарядов, но точность была невелика, а потом холм нас скрыл. Потеряли народу немало, около пятидесяти солдат недосчитались, одного офицера, двух пролёток и трёх повозок с грузами и пассажирами. Блин, а я сглупил, эти умнее оказались, тихо отстали и в сторону ушли. Молодцы, лучше по одиночке, шансов больше. А я с полковником получается остался. Проблема.

Вскоре встали на отдых, местность открытая, озеро в низине с заросшими камышом берегами, кустарником, но деревьев нет и столько народу тут не скрыть. Кто-то готовил пищу, кто-то лошадей поил, некоторые из солдат купались, август, вода вполне тёплая. Многие из гражданских и детей решили искупаться. Я в шоке. Мы на вражеской территории, оккупированной ими, а те ведут себя как на прогулке, выставили двух часовых, и всё. К слову, часовые - это не наблюдатели. Никто не послал на возвышенность кого в наблюдатели, а это смерти подобно.

– Марья Васильевна, гасите огонь, мы уезжаем.

Мы тут уже двадцать минут, Денис купает коня в озере. Марья Васильевна готовилась на костре отварить бульона в кастрюле, а тут такой приказ.

– Плохое предчувствие. С этим табором нам не выжить. Одни поедем, тогда до своих доберёмся.

Та возражать не стала, и начала быстро собираться, оба солдата, я успел с ними познакомится, только с интересом и некоторой тревогой за этим наблюдали. Уже Денис спешно привёл коня и начал запрягать. Вот это уже привлекло внимание, к нам направился Савицкий. Вообще и один из офицеров тоже, но тот просто ближе был.

– Терентий, что происходит?
– спросил Савицкий.

– Я уезжаю.

– Позволь, как это уезжаешь?

– Конь тянет пролётку, колёса крутятся, и так двигается. Мы уезжаем.

– Погоди. Почему?

Подошедший офицер тоже слушал.

– Плохие предчувствия, и сильное недоверие к вашему полковнику. Нормальный офицер послал бы на холм наблюдателей, чтобы нас врасплох на застали. Однако назвать его хорошим офицером я не могу, одна извилина в мозгу, и та след от фуражки. Мы гражданские, германцы смотреть не будут, побьют всех, кто с военными рядом. Шансов выжить больше, если без военных.

– Я понял тебя, - и повернувшись к своим, крикнул.
– Собираемся! Мы уезжаем!

Вообще тот должен был поставить мне на вид, что я оскорблял старшего офицера, но тот этого не сделал. Он ещё сам не офицер, не призван, да и понял, что я прав. Уже смог убедится. Если бы с нами военных не было, мы бы под артобстрел не попали. Какими бы уродами не были германские офицеры, по мирному населению всё же стреляют не все. А тут они стреляли по военным, их законная добыча, а то что мы с ними двигались, не их проблемы, а наши. Собрались быстро, военные за этим спокойно наблюдали, продолжая готовку. Не все припасы бросили, и что-то сготовить могли. Марья Васильевна уже загрузила вещами задок пролётки, верёвками увязала, Денис помогал, дальше мы выехали на дорогу и не спеша покатили на холм, ожидая остальных, что запрягали лошадей. Раненые солдаты остались, офицеры забрать их не дали. Сами понесут. Нагнали остальные пролётки и повозки, а едва мы на холм поднялся, конная лава германских драгун во весь опор понеслась к озеру. Нас не проигнорировали, послали десяток всадников с офицеров, именно послали, они не в атаке были. Подъехали, и начали досмотр и опрос. Пришлось встать как все, и терпеливо пережидать его. Я сел и с интересом смотрел за атакой германских драгун, боя не вышло, русские солдаты просто сдались двум эскадронам, сначала офицеры руки подняли, потом и солдаты, так что их там разоружали и сгоняли в отдельную толпу. Конвоировать будут к пункту сбора пленных.

В принципе, нас отпустили, но, да уж, это но. Для начал забрали троих, дворяне призывного возраста, там и Савицкий был. Потом три повозки. С русских солдат много амуниции сняли и оружия, винтовки, ремни, это всё нужно вывозить, так что поскидывали скарб, и забрали, не слушая возражений. Хорошо и сами правили, возницы им не нужны были.

– Денис, сбегай, приведи мадам Савицкую, я с ней поговорить хочу.

Тот покосился на солдата рядом, что сидел в седле, но сбегал. Привёл безутешную женщину, что уговаривала офицера отпустить мужа и сына. Да, второй задержанный, был сын Савицкого. Только он студент инженерного университета, в отпуске был. Та подошла быстро, уже было известно, что я даю дельные советы, к которыми следует прислушаться, поэтому платком промокая слёзы, та внимательно посмотрела на меня.

– Заплатите ему.

– Что?
– не поняла та.

– Германские офицеры тут зарабатывают. Заплатите ему, чтобы вашего мужа отпустил, но так чтобы солдаты не видели. Брошь золотую или ещё что, главное с камнем драгоценным. Думаю, он согласится.

Та несколько секунд удивлённо смотрела на меня, потом резко развернулась на каблуках, и поспешила к офицеру. О чём они говорят, не видел, но как немец менял цвет лица каждую секунду, это было. Однако тот рявкнул солдатам, и Савицкого, с двумя другими, отпустили. А солдаты, забрав три повозки, уехали. Те несколько в шоке были, только мадам Савицкая гордо улыбалась, но быстро собрали разбросанные вещи, даже нам погрузили, я не возражал, как и двоих слуг, и мы поспешили прочь. В принципе, германский офицер ничем не рисковал, отпустил он, остановят и задержат на следующем посту. Вот так мы и катили, вскоре уйдя с дороги в поле, пока не встали на дне довольно глубокого оврага. Тут родник был, чуть болотисто, но есть где встать лагерем, набрать воды, напоить лошадей и отстояться до темноты. До неё часа три, а я спал, тяжёлый был день. А пока готовили ужин, и кормили людей, наблюдателя выставили, не забыли. Так что, идём только ночью.