– Нет.

Опускаю неприятный опыт отношений с Мишей, а остальные в моей жизни надолго не задерживались.

– Семёна помнишь? Ерофеева?

– Конечно, помню. Таскался за мной два года, в любви признавался. Клялся, что женится только на мне.

– Так и не женился. Представляешь? Тебя, наверное, ждёт. – Задорные искорки проскакивают в карем взгляде, и дед слегка толкает меня в плечо, намекая, что потенциальный жених имеется и всё ещё свободен.

– Придумаешь тоже. Не женился он, потому что тётя Оля за него решает, с кем общаться, где работать и на ком жениться, а он слушает и следует её советам.

– Вот перевалит тебе за тридцать – и на Семёна согласна будешь, – недовольно фыркает, поднимаясь с дивана. – Все твои одногодки замужем. По двое детей, а ты всё перебираешь, разглядываешь, выискиваешь… Мань, замуж пора.

– Деда…

– Пора, говорю.

– Деда, заканчивай.

– Даже не начинал. Приехала – слушай. Звонок не сбросишь и сообщением не отделаешься. А то привыкла: «Мне пора, начальник зовёт». Любой предлог, чтобы меня не слушать.

Дедушка, шатаясь, идёт к двери. Подскакиваю, подставив плечо и предлагая опору в качестве себя. Одаривает недовольным взглядом, но от помощи не отказывается. Направляет меня на кухню, где всё по-прежнему – никаких изменений. А ещё порядок и чистота, и это, предполагаю, достигнуто стараниями соседки, которая в момент беспомощности дедушки решила навести порядок, уверенная, что мужчина оценит.

– Чай сделай, – опускается на стул, тяжело выдыхая. Несколько метров дались ему с трудом, о чём свидетельствует отдышка. – С молоком. Две ложки сахара.

– Я помню.

Набираю чайник и осматриваю содержимое холодильника, в котором скромно расположились на полке бутылка молока, кусочек сыра и банка с мёдом. И вот чем питается? А где заявленные котлеты? Вижу кастрюльку на плите, а приоткрыв крышку, на дне наблюдаю несколько котлет.

– Негусто, – цокаю, не видя иной пищи.

– Обычно сам готовлю, а тут неделю не было сил встать. Если бы не Римма… В общем, не помер только благодаря ей. Некому же ухаживать за пожилым человеком. Один я, – поджимает губы, сам себе поддакивая.

– Ну хватит. Я же сейчас здесь.

– Сейчас – да, а раньше? Всё сам. Раньше вместе были, вдвоём. Как хорошо было, а? Нет же, Москва, перспективы, светлое будущее… Что там ещё было? – повышает голос, припоминая, как я обрисовывала свою жизнь в столице.

– Не надо.

– Не жилось здесь… – бурчит, внимательно наблюдая, как завариваю чай. – В Магадане тьма работы!

– И вот скажи, пожалуйста, кому я нужна со своей специальностью «метеоролог»?

– Мне, – искренне удивляется дед. – Год-два – и сменила бы меня.

– На маяке? – взвизгиваю. – Сидеть в этой башне сутками, снимать показатели, отправлять данные и получать копейки?

Весёлую перспективу мне рисует дедушка. Просто превосходную! Я даже приближаться к маяку не желаю.

– Я там тридцать лет смотрителем тружусь и живой. Иван работает и тоже здравствует.

– Мне люди нужны, понимаешь? Общение, развитие, знания, опыт, движение. Москва – это и есть движение. Беспрерывное. Там интересно: познавательно, необычно, современно.

– Ага, – кивает, – вот только приехала без жениха.

– Да сдался тебе этот жених!

– И мне. И тебе, – указывает пальцем, буравя взглядом. – В двадцать восемь лет в девках ходить – неприлично, хочу сказать.

– Неприлично – выходить замуж только из принципа «что люди скажут». Родить двоих детей, а через пять лет развестись и уверять всех, что это было ошибкой. Так, кстати, Зоя и сделала, и Валя, а ещё…

– Хватит. Понял я. Я же не говорю, что сразу замуж – сегодня. Понятное дело, присмотреться нужно, прощупать, так сказать, почву и иные места, – сжимает пальцы на обеих руках, намекая на те самые места, которые, по его мнению, необходимо щупать у будущего супруга.

– Деда!

– Я ж немаленький, Мань, и не старый настолько, насколько ты меня состарила. Понимаю всё.

– Я тебе сейчас говорю о притяжении, симпатии, влечении. О том, что к человеку тянуть должно, понимаешь? – вопросительно смотрю на родного человека. Соглашается, кивая, и отпивает чай из большой кружки. – А не так: «Ты вроде ничего, и по возрасту подходишь, женись на мне», – безэмоционально бурчу, представляя диалог с «будущим мужем».

– Так присматривайся, я же не мешаю. Выбери кого-то и смотри во все глаза.

– На кого тут смотреть? Всех по именам знаю. И о них всё знаю.

– А вдруг кто забредёт к нам новенький, интересный, симпатичный? – В глазах дедушки загорается огонёк предвкушения, словно он точно знает, о ком говорит.

– Ты имеешь в виду кого-то конкретного?

– Нет, так просто, – пожимает плечами, переводя взгляд в окно. – О, бежит уже…

Наклоняюсь и вижу, как по дорожке идёт соседка с кастрюлей в руках. Это, видимо, дедушкин ужин пожаловал. Не прошло и пары часов. На дольше тётю Римму не хватило.