Соколам было известно об "этом месте" то, чего не знали люди. Птицы знали это инстинктивно, подобно тому, как сам Краудар искал это знание.

Наступила темнота, и соколы, яростно хлопая крыльями, полетели в сторону океана. Кто-то из людей Краудара зажег факел, и отдохнувшие, желающие теперь как можно скорее добраться по обрыву к своим семьям рыбаки занялись работой, которая должна была быть сделана. Лодки вытащили на сушу, троди разложили на полках сараев, а сети развесили сушиться.

Во время работы Краудар подумал об ученых, которые трудились в своих сверкающих лабораториях. Он, как и всякий рабочий, испытывал благоговейный ужас перед научными знаниями, почтение к титулам и сложным приборам, понять которые он был не в состоянии, но с убежденностью простого человека знал, что эти сложные штуковины могут отказать.

Хотя Краудар не был членом Совета колонии, он вполне понимал сущность того, что обсуждалось там. Ему не хватало эрудиции или образованности, чтобы словесно объяснить причины неприятностей и надвигающуюся катастрофу и выступать перед людьми, но в его подсознании таилось древнее знание, каким-то неуловимым образом приспособившееся к "этому месту". Именно Краудар нашел троди. Краудар был организатором способов обработки и заготовки этих креветок. Он не знал подходящих определений, чтобы объяснить это, но лично он понимал, на что он способен и кто он такой.

Он - первый моряк здесь.

Не тратя энергию на разговоры, рыбаки Краудара закончили свою работу и, покинув сараи с заготовленными запасами рыбы, начали медленно подниматься вверх по скалистой тропе. Их путь отмечали тут и там люди с пылающими факелами - передвигающимися оранжевыми огоньками на фоне более густых теней, пробирающиеся ввысь во мраке мира; они искренне любили и уважали Краудара.

Подождав, когда последний рыбак отправится в путь, он проверил замки сараев и лишь потом поспешил догнать их. Шедший по тропе перед ним рыбак нес факел из местного дерева, пропитанный жиром троди. Факел трещал, вонял и чадил ядовитым дымком, но в его свете можно было разобрать фигуру мужчины, похожего на пещерного человека и одетого в грязную парусину. Тело его было слишком худым, мышцы еле-еле сокращались: еще немного - и он рухнет без сил.

Краудар вздохнул.

Он понимал, что это совсем не Матерь-Земля. Это там, на том берегу, их, возвращающихся с моря, ждали жены. Галькой играли дети. Трудолюбивые руки помогали им на берегу расправлять сети, нести улов, вытаскивать лодки на песок.

Но не здесь.

И местные напасти не были опасностями их родного мира. Краудар во время лова никогда не упускал из виду эти утесы. На одной лодке всегда находился техник с радио, чтобы поддерживать связь с берегом. Перед заключительным спуском на планету корабль колонии засеял орбиты многочисленными устройствами - следящими, предохраняющими их от всяких причуд погоды. С таким огромным трудом созданный рыбацкий флот всегда заранее предупреждался о надвигающемся шторме. Да еще морские чудища могли скрываться в глубинах океана, хотя пока их не замечали.

В "этом месте" отсутствовали жестокость и разнообразие моря, знакомого Краудару, но океан и без них таил в себе множество смертельных опасностей. Он знал это.

"Женщины должны ждать нас на берегу", - считал он.

Однако Совет Колонии решил по-другому: женщины - и даже кое-кто из детей - нужны для выполнения других важных и многочисленных работ. Отдельные растения, привезенные с Земли, требовали специального ухода. Редкие стебли пшеницы нужно было убирать особо тщательно и осторожно. За каждой орхидеей присматривала одна женщина - дриада-охранительница.

Достигнув верха утеса, рыбаки увидели ангары - так называли дома из металла корабля, напоминание о теперь таком далеком времени и месте, где обитают другие люди. Поодаль друг от друга кольцом городок окружали электрические фонари. Многие из немощеных и неасфальтированных улочек вообще не освещались. Раздавались только звуки механизмов и бормотание людей.

Рыбаки разбрелись по своим делам, их группа распалась. Краудар направился вниз по улице к открытому костру, где готовилась пища, - на центральную площадь. Костер жгли, чтобы сберечь для колонии остатки драгоценной электроэнергии. Кое-кто видел в этом признание поражения. Краудар же видел в них победу - ведь горело местное дерево!

А дальше, за этими холмами и городом, он знал, находились остатки построенных ими ветряных машин. Шторм, разрушивший их, был предсказан, но не утратил от этого своей разрушительной силы.

Ученые постепенно теряли в глазах Краудара свое величие. Когда местный химизм и водная флора уничтожили водяные турбины, авторитет ученых еще больше упал в его глазах. И именно тогда Краудар начал собственные поиски местной пищи.

А теперь, как он слышал, местная флора угрожала системе охлаждения атомных генераторов, сопротивляясь радиации так, как не должна была сопротивляться никакая форма жизни. Кое-кто из техников уже проектировал паровые машины из материала, который никоим образом не предназначался для этой цели. Впрочем, скоро у них будет и местный металл - они нашли материалы, устойчивые к коррозии "этого места".

Возможно, они добьются успеха - при условии, что прогрессирующая болезнь не покончит с ними раньше.

Если они выживут.

Мило улыбаясь, Хонида встретила его у порога. Ее темные волосы были уложены кольцами вокруг лба. Карие глаза ласково сияли. Огонь костров бросал на ее кожу привычные отблески. Все: высокие скулы ее американских предков, полные губы и гордо вздернутый кривой нос - вызывали в нем восхищение.

Краудар спросил себя, знают ли члены Совета об одной ее особенности (которая так ободряла его) - ее силе и плодовитости. Она выбрала его и сейчас носила в себе его детей - снова близнецов.