– Есть подозрение, что левый эсер Блюмкин задумал террористический акт против членов Совнаркома. Какие меры вы посоветовали бы в связи с этим предпринять?- послышался ещё один вопрос из президиума.

– Надо захватить его на противоправном деянии и арестовать,- бестолково повторил жандарм.

Несколько человек в зале засмеялись, кто-то иронически похлопал.

– На чём его захватишь?

– Исключительно скользкая личность.

– Предъявить ему нечего.

Старый жандарм беспомощно озирался, вытирая лоб платком.

Перекуров не выдержал: - Да подбросьте ему наркотики и берите тёпленьким,- сказал он.

В зале воцарилась тишина.

– Действительно, ведь ходят слухи, что он нюхает кокаин,- наконец, задумчиво сказал кто-то.- Весьма здравая мысль.

– Арестуем его, но у него столько связей в ВЧК, что его сразу же выпустят,- возразил другой.- И проблема никак не решится.

– Нет человека - нет проблемы,- парировал старший уполномоченный.

Секретарь Сталина сделал пометку в своём блокноте.

Кронин, сидевший в центре президиума, повертел в руках карандаш.

– Мы, большевики, не является сторонниками миндальничания с врагами трудового народа,- сказал он.- Но ведь, действуя таким образом, мы будем плодить мучеников.

Бывший полковник небрежно махнул рукой.

– Подпоите его, разденьте, и выкиньте голым из окна высотного здания. Сразу и ликвидируете и скомпрометируете. Или подбросьте ему фотографии голых девиц и обвините в педофилии. Кто будет сочувствовать осуждённому педофилу или алкоголику, который в пьяном виде без одежды сиганул вниз головой на мостовую?

Несколько коллег бросили на Ясенева любопытствующие взгляды, в которых явно читалось удивление от контраста между простецкой физиономией опера и высоким профессионализмом подаваемых им советов. Бывший царский жандарм тоже посмотрел на Ясенева с нескрываемым уважением.

Какое-то время чекисты молча усваивали информацию, потом председатель, поблагодарив докладчика, объявил свободную дискуссию на тему предстоящих через неделю выборов делегатов на очередную партийную конференцию.- Велика опасность,- озабоченно сказал он,- что на неё могут пробраться оппортунисты, которые будут вносить в нашу работу смуту и расколы. Поэтому я прошу вас давать предложения о том, как нам обеспечить на выборах здоровое большинство делегатов.

Из зала начали поступать советы:

– Надо изготовить побольше плакатов, разъясняющих политику партии.

– Направить в ячейки заслуживающих доверия агитаторов.

– Разоблачить до конца гнилую сущность оппозиции.

– Убедить партийцев голосовать за платформу ЦеКа.

– Добиться, чтобы на выборы пришли все сознательные рабочие.

Бывший российский полковник слушал, изумляясь полной некомпетентности своих коллег. Наконец, он решил высказаться:

– Товарищи, не имеет никакого значения, кто и как будет голосовать. Имеет значение только одно - кто будет считать голоса.

По залу прокатился нестройный гул, в котором смешались оттенки разных чувств - от заторможенного непонимания до мгновенного прозрения. В президиуме зашептались, а секретарь Сталина сделал ещё одну пометку в своём блокноте. Кронин переглянулся с ним и кивнул.

– Благодарю, товарищи. Обсуждение сегодня было весьма плодотворным. На этом собрание объявляю закрытым,- сказал он, поднимаясь.

Чекисты начали расходиться.

Направлявшегося к выходу Ясенева перехватил бывший жандармский полковник.

– Позвольте вас на пару слов,- взволнованно произнёс он.- Я был просто потрясён вашими замечаниями. Какие, однако, таланты имеются в нашем народе! Если бы у нас были такие кадры, как вы - Российская Империя не погибла бы,- тут старый жандарм всхлипнул.- Ах, вальсы Шуберта, и хруст французской булки ...

Ясенев терпеливо слушал расчувствовавшегося старика.

– Знаете, недавно я прочитал фантастический роман про машину времени,- высморкавшись в платочек и немного успокоившись, продолжил тот.- Там по сюжету человек попадал то в прошлое, то в будущее. Как вы думаете, если бы такая машина действительно существовала, и кто-то решительный попал бы в наше прошлое, то можно ли было бы какими-то мерами спасти Российскую Империю?

– Да, можно было бы спасти,- кратко ответил Ясенев-Перекуров.

– Но как, голубчик, как?- Бывший царский полковник просительно заглядывал ему в глаза, при этом бессознательно теребя пуговицу на комиссарской форме.

Бывший российский полковник усмехнулся - уж он-то знал как.

Старик, моргая покрасневшими веками, терпеливо и с надеждой ждал.

– Ладно, я скажу вам,- ответил, наконец, Перекуров.- Перво-наперво - враньё.- Он вспомнил робкое советское враньё в газетах, на радио и телевидении, и ему стало почти стыдно за державу, в которой он когда-то родился и прожил пятнадцать лет.