— Ну ещё бы.

— Что будем делать?

— Тебе же нравится моё лицо? — усмехнувшись, поворачивается он ко мне. — Вот пусть так и остаётся. Не отстёгивай ремень.

Пока я фыркаю, Гилл переводит взгляд на сенсорную панель магнитолы и водит по ней пальцем, выбирая песню. Через пару мгновений салон наполняет энергичная мелодия.

— Адель[12]? — с сомнением спрашиваю я.

Гилл не отвечает и делает громче.

Наша машина сбрасывает скорость, её воодушевлённо приветствуют зрители. Кроме тех четверых, разумеется. Гилл делает вид, что собирается вовсе остановиться. Мы медленно проезжаем мимо парней. И вот тогда Гилл утапливает педаль газа в пол.

Прямо под очень музыкально подходящий привив Адель:

— У нас могло быть всё. Скатываемся в бездну…[13]

Я широко улыбаюсь и оборачиваюсь на парней. Вижу, как они психуют, а следом бросаются к своим машинам. Закрываются дверцы.

— Они собираются гнаться за нами? — перекрикиваю я британскую певицу.

— Проклятье, как же мне это нравится! — хищно скалится Гилл. — А тебе, ведьма?

Я предпочитаю промолчать.

Но мне, чёрт, нравится, да…

Уходить от погони даже круче, чем мчаться с кем-то наперегонки. Я словно в кино попала! Один поворот сменяет другой. Мы несёмся по дороге на всей скорости. Гилл ведёт машину всё дальше и дальше по Гризли Пик бульвар. Парни не отстают, пусть и едут далеко позади. Совсем скоро я различаю впереди перекрёсток дорог, а за ним и первые дома, но Гилл не собирается ехать к ним. Мы заходим на очередной мягкий поворот, и сразу за ним резко заворачиваем прямо на обочину. Меня бросает в сторону водителя, внутренние органы едва не трещат по швам. Машина подпрыгивает по кочкам, пока Гилл минует пустошь, но совсем скоро он выруливает на асфальтированное покрытие по Гаас-уэй.

Гилл вдруг вырубает свет фар, а через мгновение плавно останавливается. Я с ужасом наблюдаю, как параллельно нам через метров тридцать не густой посадки деревьев, по Гризли Пик бульвар проносятся две машины наших преследователей.

Гилл хмыкает, вновь заводит двигатель и не торопясь катит машину вперёд. Я узнаю вдали постройку кафедры университета. Оборачиваюсь за спину и выдыхаю.

Погони больше нет. Мы оторвались.

Ладно, не мы — он.

— Должна признать, что ты крут, — тихо выдыхаю я. Надеюсь, что не услышит, но, конечно же, он слышит.

Поворачивает ко мне лицо и самодовольно ухмыляется:

— Теперь ты хочешь меня ещё сильнее, ведьма?

К щекам приливает горячая кровь, я отворачиваюсь и цежу:

— Не в моём вкусе самодовольные кретины.

Гилл хмыкает и плавно заворачивает на парковочное место. Вырубает двигатель. Я вижу в метрах пяти от нас автобусную остановку. Интересно, автобусы ещё ходят или уже слишком поздно?

— На что ты намекала вчера своим стикером? — глухо спрашивает Гилл.

Я досадливо морщусь. Вчера я буквально кипела идеей найти Логана Хейга и выяснить у него правду. Но через пару часов полностью остыла. Просто, потому что не решусь задать необходимые вопросы. Слишком страшно узнать ответы.

Гилл тоже что-то знает…

Но и у него спросить о том вечере я не решусь.

— Это неважно. Я передумала.

— Сначала делаешь, а потом думаешь? — усмехается Гилл.

— Что-то в этом роде, — тихо соглашаюсь я.

Это правда, со мной такое часто бывает.

Скрипит кожа сидения, я поворачиваюсь в сторону Гилла и встречаюсь с ним почти нос к носу. Пугаюсь и вжимаюсь в угол сидения и дверцы, но этот кретин продолжает напирать. Его потемневшие глаза жадно исследуют моё лицо и пожирают губы. У меня сохнет в горле, а по телу прокатывается горячая волна. Тёплая ладонь ложится мне на шею, пальцы ласково зарываются в волосы на затылке. Не могу отвести взгляда от губ, которые растягивает чертовски соблазнительная улыбка.

Боже мой, я хочу, чтобы он меня поцеловал…

В ушах звенит взбесившаяся кровь, дышать выходит лишь через раз, а руки так и просятся обхватить крепкую шею, чтобы притянуть этого невыносимого парня ещё ближе.

Впрочем, Гилл делает это сам.

Но, чёрт, замирает в миллиметре от моих губ только для того, чтобы всего лишь обжечь их шёпотом:

— И в тот вечер ты сначала делала, а потом думала?

— Что… я не…

Думать связно никак не выходит.

Гилл скользит губами по моей щеке, я закрываю глаза, потому что ощущения буквально ошеломляют, свихнувшееся сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

Снаружи доносится раскат грома, отчего я вздрагиваю, а Гилл крепче сжимает пальцами мою шею и выдыхает на ухо:

— Ты и в правду ведьма, ведьма. Никого ещё не хотел так сильно, как хочу тебя.

И вновь горячая волна омывает тело, вырывает из моей груди хриплый стон, закручивается болезненным желанием внизу живота…

А затем горячие губы оставляют влажный след на коже, рука перемещается на спину и тянет на себя. Я не сопротивляюсь. Не в силах.

Щелкает замок ремня безопасности.

Гилл тяжело выдыхает, а в следующий миг дергает меня на себя. С некоторыми затруднениями, но я оказываюсь у него на бедрах, а его губы тут же начинают сладко терзать кожу моих шеи и груди. Я цепляюсь пальцами в его плечи, и буквально сгораю в том огне, что бушует в груди.

Но вот Гилл отрывается от меня и заглядывает в глаза.

Взгляд чернее ночи… И он вновь пожирает мои губы.

— Это тот самый момент, когда ты отдашь мне должный поцелуй, ведьма?

______________

[12] Адель — британская певица, автор-исполнитель и поэтесса, лауреат 15 премий Грэмми и первый музыкант, сумевший выиграть в номинациях «Альбом года», «Запись года» и «Песня года» дважды