— Зная свою дочь, — мужчина закатывает глаза. — Боюсь, как бы она тебя не обидела. Эта засранка может, — усмехается и встает с места.

Подходит ко мне и протягивает руку.

— Спасибо, — я пожимаю ее в ответ.

— С внуками не затягивайте, а то, чувствую, не доживу.

— Вы это бросьте, — я отрицательно мотаю головой из стороны в сторону. — Даже не думайте.

— Ой, ладно тебе, — Захаров машет рукой в ответ. — Иди уже, успокой ее. А то со вчерашнего дня на ней лица нет.

Два раза мне повторять не надо. Да и расстояние до комнаты девушки я преодолеваю за считанные секунды. Специально стучу в дверь, слыша громкое:

— Я не хочу никого видеть!

Нажимаю на ручку…

Просовываю голову в дверной проем…

— И даже меня?

Глеб здесь! В моем доме! А я даже не могу с ним толком поговорить, потому что отец съедает меня взглядом. Еще немного, и убьет наповал одними глазами.

Да что ж плохого мы с Глебом сделали? Неужели папа не понимает, что не могу я без него! Он — вся моя жизнь. Мое счастье. И мое будущее.

Я не хочу, да и не буду жить с другими мужчинами.

Без Глеба я таю на глазах…

А в голове то и дело всплывает сцена в кабинете отца десять минут назад:

— Глеб…

— Я все решу, — он взял обеими руками меня за лицо. — Не переживай.

— Я так больше не могу…

— Подожди меня в своей комнате. Договорились?

Я кивнула, медленно развернулась и вышла из кабинета…

И вот теперь я маюсь одна в своей комнате в ожидании…

Чуда? Приговора? Или все-таки…

Стук в двери отвлекает меня от печальных мыслей. Ну точно, отец. Пришел рассказать мне, как он был прав.

Только я сегодня все равно отсюда уеду. И даже если папа против, я буду встречаться с Глебом.

— Я не хочу никого видеть! — громко кричу, однако спустя несколько секунд дверь все равно открывается.

Какой настойчивый! Неужели не понятно, что…

— И даже меня? — слышу знакомый голос и поднимаю взгляд на дверь.

В проем просовывается голова Глеба, а я на какое-то время теряю дар речи. Мне снится? Или он просто пришел попрощаться?

Последняя мысль останавливает меня на полпути, и я не свожу взгляда с двери. Глеб медленно ее открывает, заходит в комнату и…

Улыбается…

— Я все равно буду с тобой встречаться! — выдаю я довольно резко. — И мне плевать, что думает по этому поводу мой отец.

— Ну-у… — тянет мужчина, засовывая руки в карманы. — Слушай, а у тебя симпатичная комнатка. И кровать такая большая! — подмигивает, рассматривая с интересом интерьер.

— Глеб, ты меня слышишь?

— Слышу, слышу, — мужчина подходит к стене, где висят мои детские фотки. — Это сколько тут тебе? — кивает на одну из фотографий.

— Я чего-то точно не понимаю, — закрываю глаза и мотаю головой из стороны в сторону.

— Ты просто прямо с порога так громко кричала, что я даю тебе время остыть, — Глеб пожимает плечами. — Не спросишь, как мы поговорили с твоим отцом?

Что-то я и вправду перенервничала. Очень сильно. Куча плохих мыслей лезет мне в голову, что эта самая голова начинает раскалываться на две части. Плюс еще практически бессонная ночь…

— Как вы поговорили с моим отцом? — я спокойно произношу каждое слово чуть ли не по слогам, на что мужчина усмехается в ответ.

— Нормально поговорили.

— Глеб!

— Да все в порядке, малышка! — на его лице расплывается улыбка, и я второй раз за последние полчаса бросаюсь к нему в объятия. — Я же обещал тебе, что все решу.

Я снова реву. Правда, теперь уже от радости. Прижимаюсь сильнее к мужчине, просто боюсь его отпускать. Как будто именно сейчас он испарится!

Если я разомкну руки…

— Что-то я перенервничала, — всхлипываю и, наконец, немного отпускаю Глеба, поднимая голову. — Голова раскалывается.

— Поехали домой.

Всего два слова, но это так приятно.

А внутри разливается тепло…

— Поехали, — легонько киваю я в ответ.

— Тебе надо принять теплый душ, выпить чаю и…

— Но только с тобой!

— Само собой!

Я держу его за руку, боясь отпустить. А вдруг он испарится? Или сбежит?

Ну точно, снится мне это все.

«Янина, возьми себя в руки!» — то и дело мысленно повторяю, но наяву не верю в свое свалившееся вдруг на голову счастье.