— Так правильно? — задала неожиданный вопрос Фрау. А вот и застарелый вопрос про инь и янь.

— Благодать снизошла? — поинтересовался спокойно. — Откровение и все такое?

— Чего? — не поняла она.

— Шест, не оглядывайся, тяни. Знаешь, Фрау, мы просто вернули тебе мясо и кости. Запечатали вонючую требуху. Так что поменялось?

— Я не понимаю, — сбледнула спасенная.

— Командир… — рискнула вступиться Крыса.

— А ты что скажешь, мелкая? Зону макнули в говно из-за нас?

— В должниках не ходим, — гордо вскинулась Крыса. — Не тянешь, сдохни.

— Сойди с мутной темы, Фрау — попросил я женщину. — Прям нахер сойди. Прям сейчас.

— Я же с вами. — Она нахмурилась и прикусила губу. — Я поняла, просто спросила…

— Вижу приличное место, — напомнил о практичности Шест.

Да и я заметил. Опрокинутая фура, залегшая на легковой транспорт, чей залом слагал небольшую металлическую пещерку в ржавых тонах. Есть, где приткнуть телегу и филей на скорый обед. Минут тридцать на отдых — вытянуть ноги, расслабить спину, похрустеть, глотнуть. С открытым костром повременим, по моим меркам прошли недостаточно. Хотя той достаточности хер наберешь, но на целевой точке сподобимся разбить лагерек и искусить судьбу.

Фрау протянула мне галеты и консерву. И видно ведь по лицу — хочет сказать, мнется, опасается, что неправильно пойму, и еще сонм бледных эмоций.

— Сомнения в жопу, боец, — хлопнул ее по руке. — Говори открыто.

— Я обуза?

— Ты дура, — кивнул согласно. — Еще вопросы?

— Ну че опять затянула… — Шест облизал ложку. Рыгнул. — Своих не бросаем, че сложного-то?

— Спасибо… — Она отступила к телеге, села и немного обмякла, выдыхая. — Вообще за все спасибо…

Хоть какая-то подвижка. Я все надеюсь, подмечаю перспективы, детали, тереблю вялое, а результаты удручают. Пригляделся к остальным — надо отметить, смотрятся естественно в смятом, пожеванном антураже. Зона — их хлеб, привычная песочница. А удобное местечко, чтобы кинуть кости, — лишь приятный бонус. Но опять же понимаю, вечный бег отнюдь не вечен… И что? Правильно — нах…

Свернули стоянку, встряхнулись, украдкой сгоняя болезненные гримасы и пристроились к транспорту. Дорога зовет. От сигнала чутка забираем влево, затягивая дистанцию, но далекая какофония коротких схваток немного снизила громкость, что в плюс. Есть шанс не сдохнуть на постое.

В последующие часы марша изничтожили две малых отары сухих. На одной немного попотели, использую телегу, как баррикаду. Точнее большинство использовали, отстегивая удары по жухлым черепушкам, а Крыса нарезала круги, раздергивая сухостой. Под конец улыбнулась немного безумно, но тощий по обыкновению пренебрежительно фыркнул, и клоунада увяла. Смешно и, сука, досадно.

Оружие почистили на ходу, раздергав на ветошь драную кофту. В запасах нашлась и такая… Отрешаясь от механического ритма перестановки ног, попытался вспомнить, откуда подцепили рвань и не смог. Оброс барахлом за уровнем осознанности. Но жаловаться грех… Фрау по пути заботливо накидала в колесницу деревянных обломков и улыбнулась Шесту, отчего тот проглотил спич и зачем-то ускорился.

Остаток пути осложнили асфальтовые надломы и россыпи панельных осколков. Частая гребенка катастрофы добротно прошлась по промышленно-жилому району, навертев каменную чащобу. Хрен поймешь — где ты и в какой сумрак нырять… Если, конечно, у тебя нет счастливого сигнала, что зовет и манит. Кормит, падла, обещанием работы. Диссонанс и моветон, бл… Разлад в мозговом пудинге неприемлем, Джимми. Потеряешь цель, потеряешь мотивацию и пора в черный порт.

Остаток пути протащили колесницу на руках — скрипели зубами и щебнем. Кубический домик ателье из щербатого кирпича открылся на свободном пятачке в бетонных объятиях остатков домов. Основная часть строения завалена, но сохранился небольшой промышленный бокс, вроде погрузочно-разгрузочной зоны, совмещенной с технической бытовкой. Одна из стен прожжена овальной дырой, мешанина материалов за ней сплавлена в сизо-черную стену. Именно там мы нашли пиро. А в самом зале, с оторванной створкой ворот и остатками разбитого оборудования, можно приютить пилигримские души. Сохранилось даже кострище на небольшом рифленом подиуме, уводящем под завал стены. Место опробовано и одобрено.

Телега приткнулась у стены и заботами Шеста обрела покой. Тощий подпер колеса камнями и довольно осклабился — это из необъяснимого. Фрау с Крысой занялись кострищем, Замес выгрузил припасы… Все при деле, шуршат трудолюбивыми муравьями. Удовлетворенно кивнув, вышел на открытый воздух, взобрался на ближайший каменный курган.

Небо заполоняла темная серость, жемчужные тона отступали к Оси. Очередной вечер и мы живы… Я доволен. Присмотрелся к окружению, оценил обороноспособность. Бойцы правы, здесь нас трудно сыскать. Можем чутка перевести дух и восстановиться. Лицо окатил холодок, вдали ударила первая призрачная зарница. Запах дымка из застаревшей древесины коснулся обоняния… Слегка демаскирует, согласен, но ведь насрать… Толпой не зажмут, а одиночек заклюем.

По возвращении протопал к костру и протянул ладони к язычкам пламени в древнем незамысловатом жесте походного обогрева. Огонь послушно воспрял, а я был удостоен укоризненного взгляда Фрау, которая торопливо отдернула сковородку.

— Виноват, — хмыкнул и отошел к обломку агрегата с наброшенным брезентом. Сел с удовольствием, скрывать не буду. В вытянутых ногах прострелила короткая судорога… и в правом полужопии покалывало.

Тьма за порогом сгустилась. Но тем приятнее трепетал ореол костра. Через десяток минут бойцы сплотились вокруг источника тепла, разложили снедь по тарелкам и углубились в гастрономическое. Скребли, жевали, пока над огоньком весело побулькивал котелок. Разлитый по кружкам чай органично исходил парком и ароматом — многолетний пакетик выдавал, что мог и этого было достаточно.