Сэри замерла от огорчения, особенно когда Руфус был достаточно добр, чтобы размазать слизь на её лице своей большой рукой. Он уже придавил её неподвижную к земле, прижав её колени и локти. Он схватил её за голову и оттолкнул в сторону, а затем снова присвистнул своему псу.

– Эй, мальчик! Мальчик!

Насытившееся животное вскочило, чтобы услужить своему хозяину, когда тот откинул волосы Сэри, чтобы обнажить оставшееся ухо.

– Давай, мальчик! Давай!
– прорычал Руфус.
– Выкуси это ухо начисто!

Сэри закричала, когда раззадоренная собака рванулась вперёд, щёлкая челюстями, и когда эти челюсти только начали смыкаться над её ухом, Сэри закричала ещё громче.

– Съешь это ухо, мальчик! Хороший пёс!

Челюсти прижались к уху; Сэри чувствовала, как начинается разрыв соединительной ткани, даже несмотря на её возмущённые крики.

Что она сделала, чтобы оправдать такую жестокость?

«Чёрт побери!
– пришёл её протест.
– Мне жаль, что я шлюха, но какой у меня есть выбор?
– несмотря на ужас, Сэри возмутилась.
– Ты можешь прислать мне своего помощника, Иисус?»

Ещё пара секунд - всё, что требовалось собаке, чтобы отделить ухо Сэри от её головы, но за несколько мгновений до этого...

Тень странной формы опустилась на сцену - и Брутер... отпустил ухо Сэри, взвизгнул и отпрянул, сгорбившись, словно ему угрожал какой-то устрашающий противник.

– Брутер? Что случилось, а, мальчик? - пожаловался Руфус.
– Разве ты не хочешь поесть ухо этой грязной бляди?
– но затем Руфус повернулся и посмотрел в ту сторону, на которую так внезапно переключилось внимание его животного.

Тотчас же задрожала его барабанная перепонка...

БАМ!

...и настолько громко, что последовавшее сотрясение заставило окружающий воздух вибрировать. Собака с пенистым ртом снова взвизгнула и перевернулась в воздухе. В результате непрошеного сальто собака упала замертво, и половина её мозга быстро вылетела из черепной коробки.

– Да ведь ты убил моего...
– Руфус начал злиться, но затем все возражения утихли, когда его зрение узнало, во-первых, очевидное огнестрельное оружие - большой револьвер, Webley .455, если быть точным, - и, во-вторых, источник неуклюжей тени.

Это был мужчина - или какое-то ужасное преувеличение человека - с громоздкими суставами, словно страдающий каким-то расстройством костей, чья макушка вздымалась тёмными вьющимися волосами, а рост был более семи футов. Этот злоумышленник - если он действительно таковой - был одет в огромные, сшитые вручную ботинки, брюки из парусины и, как ни странно, широкую рубашку с длинными рукавами, туго застёгнутую на воротнике и манжетах, несмотря на теплоту дня.

Глаза Руфуса медленно открылись так широко, что казалось, что у них не было век, и он выдохнул это пронизанное страхом признание:

– Т-т-т-ты...

Верзила ответил:

– Я мог бы быть только человеком с душой, сделанной из свиного дерьма, если бы разрешил творить тебе то, что ты делал сейчас, - но его голос звучал неестественно для любого человеческого голоса, который когда-либо слышал в ушах Руфус.

Слова прозвучали резко, но поверхностно; хрупко, но в то же время глубоко, как у бас-хориста; и, что ещё более странно, он говорил, как будто рот с толстыми губами пытался преодолеть какие-то препятствия; или как будто сами голосовые органы страдали от какой-то дезадаптации.

На самом деле, этот голос можно было бы лучше описать для тех, кто обладает более богатым воображением, как потусторонний.

Руфус, даже несмотря на свой страх, связанный с выделением мочи, обнаружил, что способен бросить вызов:

– Это ведь внук колдуна и сын ведьмы Лавинии!

Злоумышленник-титан смотрел, его лицо было скрыто полутенью.

– Многие дети, которые просто исчезали... Осборн рассказывал, что это ты утаскивал их для чёрных заклинаний!

– Не говори о том, о чём ты ничего не знаешь, - ответил странный голос.

– Т-т-т-ты... убил мою собаку!

– Твоя собака свирепая и сделанная из плохого теста - как и ты. Многие собаки, которые ведут себя так, - умирают, я их убиваю. Будь то человек или собака, если она уродлива в своей голове, она не должна жить. Десять лет назад я уже убивал собаку Хатчинсов, потому что она была так же безумна, как и эта. Это сделало меня счастливым, когда я скормил тушу этого животного свиньям. Я буду счастлив, если поступлю так же и с тобой.

Руфус пополз назад, понимая, что это чудовище.