Если Ангелы действительно существуют, отдал бы всё, за то, чтобы она взяла его за руку и забрала с собой в тот дивный мир, о котором говорили ночами, где тихий шёпот по утрам и больше нет кошмаров пережитой войны во снах.

Сотрудник подошёл ближе к обездвиженному телу. Похлопал его по щекам. Постучал кулаком в металлическую дверь.

– Уносите!

Весеннее солнце игриво преломлялось в гранях стеклянной вазы. Солнечные зайчики прыгали по стене. Напротив меня женщина средних лет, невысокого роста, пронзительным взглядом всматривается в мои реакции на беседу. Елена – психолог, проводит со мной сеансы, на которых я рассказываю ей всякую ерунду. Она пытается местами анализировать мои истории, но чаще всё заканчивается её недовольством. По её мнению, я убегаю и прячусь от откровенности. От собственных мыслей, от эмоций, от предметного разговора о том, что же меня беспокоит и почему я решила, что терапия мне нужна.

– Что вы сегодня чувствуете?
– строго спрашивает она, стараясь удержать моё внимание.

– Мне сегодня хорошо: светит солнце, - продолжаю наблюдать за игрой света на стене.

– А почему для вас это так важно?
– пытаясь вытащить меня из моих мыслей, спрашивает она.

– Не знаю. Может же человеку быть просто хорошо от того, что светит солнце в окно.

– А было ли у вас такое, чтобы солнца не было видно?
– голос Елены становится мягче.

Ищу ответ. Внутри меня нить связи с реальностью обрывается щелчком, создав вакуум внутри. Темнота окутывает комнату, в тишине мыслей отчётливо слышны только капли воды.

Елена сосредоточенно смотрит на меня. Заметив мои слёзы, спрашивает.

– Анна, где вы сейчас находитесь?
– интонация меняется.

– Не знаю. Темно, только капли слышно.

– Какие капли? Обо что они стучат? Осмотритесь.

– Стекают через крышу на землю, - пытаясь понять, что происходит, отвечаю я.

– Вы можете встать и включить свет там?

– Нет, у меня руки скованны!
– панический страх поглощает сознание.

Капли продолжают стучать монотонно, погружая в транс.

– Вы там одна?
– Елена старается не оставлять меня наедине с воспоминаниями.

– Да, я жду его.

– Кого?
– строгий голос.

– Когда он приходит, открывается дверь, оттуда проникает немного света. Его образ в лучах искрится.

– Кто он?

– Не знаю, но я люблю, когда он приходит. Он приносит еду в железной миске, и его руки для меня как жизнь. Сильные, крепкие, без перчаток. Иногда он гладит меня и прижимает к себе.

– Вы видели его лицо?
– психолог старается не дать мне уйти глубоко в болезненные воспоминания.

– Мне нельзя смотреть на него.

– Как вы там оказались?

– Не знаю, но его долго нет, - внутри меня волнение достигает пика.

– Что произошло?
– заметив мои переживания, уточняет Елена.

– Он не пришёл, я умерла.

– Вам сейчас нужно умереть там. Представить, как вы покидаете тело. Этого больше нет. Вы здесь и сейчас, - Елена выводит меня из подвала памяти.
– Отпустите то тело. Оно уже не ваше.

Яркий свет солнца обнимает меня радостью настоящего дня.

– Что это было?
– удивлённо спрашиваю я.

– Возможно, просто воспоминания вашего подсознания. А что с тем мужчиной?

– Не знаю, но я его не боялась,… - задумавшись, пыталась найти ответ.
– Любила.

– Любить того, кто держит в подвале? Это же нездоровая любовь!
– психолог смотрит на меня с ужасом в глазах.

– Я же не знаю, что было до!

– Не важно, не может быть такой любви. Это не любовь. Это другое, - Елена подает мне стакан воды.

– Что?
– спрашиваю её я, не успев отойти от шока сеанса.

– Стокгольмский синдром. Видимо, это то, с чем нам придётся работать. Ваши отношения предыдущие, о которых вы говорили, они в разной степени все напоминают этот сюжет. Вы словно ищите ту любовь, пережитую когда-то, наделяя мужчину ролью палача.

– Он не палач!
– возмущаюсь я в ответ, не ожидая от себя такой реакции.

– А кто?

– Он – спаситель.

– Хорошо, кого он спасает?

– Не знаю и не хочу к этому возвращаться.

– Анна, давайте с вами просто договоримся, Любовь – это совсем другое чувство. Мужчина не должен вас удерживать на цепи, чтобы вы чувствовали заботу о себе.

– Что, если мои перепады настроения – это чувство, что он есть где-то? Моя вторая половинка. Он занят чем-то важным, и когда ему нужна энергия, он думает обо мне?

– Что за половинка? Люди рождаются целыми. У вас свой запас энергии на ваши задачи. У него – свой, - Елена возмущена.
– Это какая-то душевная инвалидность. То, что вы описываете.

– А если он что-то очень-очень важное делает, - слова, словно сами выпрыгивают из меня.

– Анечка, даже с законным супругом женщине необходимо хранить свой очаг. Мужчина - добытчик приносит что-то, а не тянет из очага в важные задачи. Иначе это не муж, а вор. Наконец-таки мы с вами хоть к чему-то пришли.