— Я уже не наследница… — обреченно ответила принцесса. — Просто добейте меня, я больше не выдержу.

— Отавия, до города всего часов шесть неспешной рыси, немного осталось… — начал я.

— А что потом?! — едва ли не взвизгнула девушка, поднимая голову, — а потом как быть?!

Витати, наблюдая за всем этим только тяжело вздохнула, после чего… пинком перевернула Отавию на живот и, отбросив одеяла, уселась на принцессу верхом.

— Слезь! Слезь с меня! — заорала принцесса, но Витати ее даже не слушала.

— Готовь пару контуров для печатей Ис, — скомандовала винефик, — шести дюймов хватит, я думаю…

После чего дочь Келанда задрала рубашку на спине принцессы и нажала ладонями ей на поясницу.

По рощице, в которой мы остановились, прокатился полный боли и отчаянья крик принцессы, Витати же продолжила разминать ей спину, поднимаясь все выше и выше.

— Не дергайся, хуже будет, дура! — прорычала винефик, когда Отавия попыталась ударить ее пятками. — Рей, давай печати! И ноги ей подержи!

— Витати, я… — начал я, глядя на то, как Отавия рыбкой пытается выскользнуть из-под винефика, но келандка так на меня посмотрела, что спорить я не стал.

Справедливости ради, я всегда больше боялся гнева Витати, чем кого-либо другого. Хотя бы потому что я точно знал, на что она способна. А еще слово и дело у нее никогда не расходились, а временами дело было даже впереди любых слов. Так что, замкнув контуры печати Ис и направив заклинание в указанную Витати точку, я присоединился к экзекуции и уселся на ноги принцессы, окончательно обездвижив девушку.

— Я вас обоих поубиваю! Придушу! Только отпустите, клянусь бездной, придушу! — рычала Отавия, пока винефик одной рукой вжимала ее голову в одеяла, а второй — продолжала разгонять по спине девушки кровь.

Я прекрасно понимал, что сейчас делала келандка. Мышцы Отавии были сейчас забиты и напряжены от перегрузок, так что нужно было усилить кровоток, а мои печати немного облегчат боль и ускорят восстановление.

— Разомни ей бедра, — скомандовала Витати, — а потом по печати Ис…

— Не трогай меня!!! — заорала принцесса. — Рей, не смей! Слышишь?! Не смей!!!

— Не ори, дура, — шикнула келандка, — помочь же пытаемся.

Я же, окончательно отстранившись от этого безумия, посильнее прижал задом ноги принцессы, а сам принялся давить на бедра девушки ниже ягодиц, прямо через ткань штанов, от чего по роще прокатилась еще одна волна нечеловеческих криков.

— Главное, чтобы никто мимо не проезжал, а то еще подумают, что убивают кого… — задумчиво протянула келандка, продолжая орудовать над спиной девушки. — Ты там как, Рей?

— Нормально… — сквозь зубы ответил я, заканчивая колдовать вторую печать.

— Хорошо. Так, дорогуша, слышишь меня? — обратилась Витати к принцессе.

Отавия же лишь разъяренно фыркнула в одеяло, которое она в бессильной ярости сминала в кулаках.

— Я сейчас привстану с тебя, чтобы развернуться и заняться твоей императорской задницей. Там дела хуже всего обстоят. Но если ты брыкнешься, то зажим убирать придется Рею. Так что если ты не хочешь, чтобы наш юный маг мял твои прелести своими потными ручонками, ты будешь вести себя как хорошая девочка. Поняла?

Я аж удивился, насколько мерзко Витати удалось описать такой, казалось бы, обыденный процесс. Со мной келандка проворачивала такие номера постоянно, особенно, когда мы только начинали заниматься, постоянно разминая и растягивая мои мышцы. Чего стоило только то, что она заставляла меня раздвигать ноги в шпагат, а сама усаживалась мне на плечи… Но тут, конечно, ситуация была более, чем горячая.

— Так ты меня поняла? — переспросила винефик.

Отавия только всхлипнула, роняя на одеяло злые слезы, но утвердительно кивнула.

В следующие пять минут произошло две удивительные вещи. Первая — я узнал полудюжину новых ругательств, что было само по себе непросто, потому что я вырос в портовом городе, куда стекались моряки со всех уголков обеих Пресий. Второе — источником этих ругательств была наследница Дагерийской Империи, принцесса Отавия Форлорн.

Витати же вовсе, казалось, было глубоко все равно на страдания нашей спутницы. Последние два дня я постоянно ловил хмурые взгляды келандки, которые я мог расценивать только одним образом: она считает Отавию обузой и проблемой.