Шрифт:
Во рту мгновенно растёкся противный привкус крови…
Смогла только кивнуть, смутно понимая лишь одно — он сейчас уйдёт… Я не хочу одна! Не хочу…
Беспомощно заскребла пальцами по рукавам его куртки, безуспешно пытаясь обхватить слишком широкие предплечья… Просто вцепилась в тонкую ткань, ломая ногти… Заскулила, подвывая каким-то не своим голосом…
— К-костя… Н-не бросай меня… Я… — я перевела дыхание, чувствуя, как с головой накрывает волна одуряющей отчаянной паники. — Я… Я н-не с-смогу-у…
— Тихо! — Костя нахмурился, стиснул челюсти, с каким-то жалостливым презрением всматриваясь в моё лицо. — Инна!
— Я не п-пойду без тебя! — я завизжала на ультразвуке, с отчаянием понимая, что он просто не способен ощутить степень моего отчаяния. — Ты… просто мудак… если бросишь ме…
…Левую щёку внезапно обожгла хлёсткая пощёчина…
Я ошалело прижала пальцы к месту удара, почти не чувствуя боли… С недоверием уставилась на стоящего передо мной мужчину…
Костя сжал моё плечо.
— Я попробую найти других ребят, — он произносил слова мягко, но предельно отчётливо. — Вместе нам будет проще что-нибудь придумать, понимаешь?!
Кивнула, опасаясь произнести хоть звук…
— Вот и молодец, — Костик отпустил меня, отступил назад. — Всё, Инна, давай. Поторопись только!
Он развернулся, быстро шагнул вдоль кирпичной стены…
Несколько нереально долгих секунд я смотрела ему вслед, ощущая, как рушится мир под ногами, и задыхаясь от жалости к самой себе… Лишь через пару мгновений после того, как широкая мужская спина скрылась за углом, я стиснула зубы и, мысленно проклиная весь чёртов мужской род, бросилась в другую сторону…
*7*
Глубоко вздохнула, стараясь не сильно шмыгать носом. Закусила губу, ощущая, как сильно затекла задница: сидеть на земле с поджатыми коленками — то ещё сомнительное удовольствие. В стотысячный раз окинула взглядом небольшую площадку заднего дворика между тремя высокими зданиями — какие-то гнилые шпалы, валяющиеся в траве у левой глухой стены, шесть закупоренных круглых бочек, привалившихся друг к другу с правой стороны, железная пожарная лестница с отсутствующими нижними пролётами прямо передо мной…
Вечерние сумерки неумолимо приближались. Мягко опускались на крыши строений, уютно устраивались на ржавых перекрытиях и бесчисленных переходах, стелились вдоль улиц, закрадывались в каждый зияющий проём, пробирались внутрь зданий, копошились в каждой щели… Вместе с ними в душу лезло что-то тревожное, звенящее, гнетущее…
Страх? Чёрт его знает… Если это он, то прежде я никогда не испытывала подобного чувства — когда с каждой долгой минутой, длящейся по ощущениям не меньше часа, накатывает тягостная подавляющая обречённость, будто сжимает тугими мощными объятиями ощущение безвыходности, душит мучительное знание о том, что впереди ещё длинная, просто бесконечная ночь… Можно спрятаться от людей, но от этой ползущей по земле тьмы не денешься никуда — для неё ты всегда как на ладони, со всеми своими внутренними жалкими попытками самоутешения и нелепыми надеждами на лучшее. А самое хреновое — ты вдруг неожиданно понимаешь, что это по-своему нормально, даже правильно… Что здесь, вдали от любимой цивилизации, в которой есть телефонная связь, интернет, соседи, возможность закричать "помогите" в конце концов, здесь нет ничего. Глухое непробиваемое одиночество, осознание своей абсолютной ненужности этому миру, ощущение бесполезности собственного существования как отдельного представителя человечества…
Горько усмехнулась про себя, крепче обнимая коленки и ёжась от вечерней прохлады. Вытерла о штанину мокрую от слёз щеку…
Тишина давила сильнее всего. Больше ни разу за прошедшие пару часов не было слышно ни выстрелов, ни криков, ничего. Будто эта дурацкая территория и без того практически мертвого завода вымерла к чёртовой матери окончательно. Умом я понимала, что где-то здесь притаились ещё девять человек… Таких же, как я — напуганных, неверящих в происходящее, дезориентированных в собственных ощущениях, отчаянно цепляющихся хоть за какую-то слюнявую надежду на лучшее… Но чувство одиночества от этого не уменьшалось. Наоборот даже…
Странно и противоестественно, по почему-то именно наличие поблизости охотников и охраны хоть немного делало окружающую напряжённую обстановку не такой жуткой даже несмотря на необходимость держаться от них подальше… Я, наверное, просто схожу с ума.
Если Костик прав, и эти ребята легко могут обнаружить нас, то почему до сих пор не нашли?! И… Что, если всё-таки найдут?! С ними вообще реально договориться? Может, всё-таки выкуп… Артём бы заплатил за меня! Я в этом уверена! Наверное… Я бы вернула ему любые деньги… Нашла бы способ! Да и в любом случае, я — мать его детей, и неважно, что между нами происходит, верно ведь?! Он бы не смог меня бросить…
Всхлипнула, стараясь глубоко дышать. Машинально нащупала блистер в кармане… Нельзя думать о доме, о детях, об Артёме — от этого сила отчаяния переходит все личные моральные границы, душевных сил просто может не хватить…
Темнота поглотила крошечный закуток почти полностью. Хмурое небо ещё отливало светло-серой синевой, но здесь, внизу, атмосфера стал плотной и будто непроницаемой. Ещё полчаса, и тут вообще ничего не будет видно… Жутко…
…Мелькнувшая тень рядом с бочками, на доли секунды попавшая в поле бокового зрения… Сердце схлопнулось, на мгновение лишая меня способности сделать вдох, потом забилось тяжело и часто, заставляя хватать воздух короткими судорожными урывками…