— Больше оптимизма, — пробормотал он. — Господи, неужели мы для одного дня мало пережили? Камерон, я, конечно, все уберу, но возьму с собой пару кусочков.

— Устраивайтесь поудобнее. Судя по тому, как выглядели машины на границе, они маленькие и не очень мощные. Им понадобится много времени, чтобы догнать нас, если я сейчас поддам газу.

— А если все-таки догонят? — сказал Цион из-под задних сидений.

— Сейчас я как раз пытаюсь продумать нашу стратегию.

— Я буду молиться, — сказал Цион. Бак чуть не рассмеялся.

— Сегодня ваши молитвы привели к большим беспорядкам, — сказал он.

Сзади ответа не последовало. Бак выжимал из автобуса все, что мог. Он разогнал его более чем до восьмидесяти километров в час, что, по его предположению, составляло около пятидесяти миль в час. Автобус трясло, раскачивало и бросало из стороны в сторону, металлические детали протестующе скрежетали. Бак понимал, что если он мог видеть патрульную машину, то и его мог видеть водитель. Выключать габариты, надеясь на то, что они решат, что он съехал с дороги, не было смысла. Зато у него был, как ему казалось, шанс оторваться от погони. В темноте трудно точно оценить расстояние, которое их разделяло, но скорей всего они двигались с небольшой скоростью. Работали мигалки, и хотя Бак опережал их, он был уверен, что они гонятся за ним.

Сзади послышался голос Циона:

— Камерон, мне кажется, я имею право знать твой план? Что ты будешь делать, если они нас догонят, а это обязательно случится?

— Скажу вам только, что я не собираюсь возвращаться назад и вообще не уверен, что позволю им догнать нас.

— Откуда вам известно, что им нужно?

— Мы догадаемся, чего они хотят, если увидим того самого человека, который обыскивал автобус.

— Пожалуй, догадаемся.

— Я подам ему знак из окна и уговорю разобраться с нами в аэропорту. Нет никакого смысла ехать обратно к границе.

— Но разве он будет принимать решение?

— Я думаю, тогда мне придется оказать акт гражданского неповиновения.

— А что, если он заставит тебя съехать с дороги? Потребует, чтобы ты остановился?

— Я попытаюсь любой ценой избежать столкновения с ним, но я не остановлюсь. А если буду вынужден остановиться, то не поверну назад.

— Я поддерживаю тебя, Камерон, и буду молиться, а ты поступай так, как Бог подскажет тебе.

— Вы же знаете, что я только так и поступлю.

По предположениям Бака, они находились в тридцати километрах от аэропорта, расположенного в окрестностях Аль-Ариша. Они могли бы добраться до него эй полчаса даже в том случае, если бы ему удалось гнать автобус со скоростью около шестидесяти километров в час. За это время патрульная машина пограничников, безусловно, догнала бы их. Но к аэропорту они были гораздо ближе, чем к границе, что вселяло уверенность в том, что офицеру целесообразнее будет проследовать за ними до аэропорта, а не сопровождать назад до границы.

— Цион, мне нужна ваша помощь.

— Все, что хотите.

— Оставайтесь внизу, чтобы вас не было видно, но постарайтесь найти в сумке и передать мне мой телефон.

Бак спросил Циона, когда тот подполз к нему с телефоном в руке:

— Сколько вам лет, сэр?

— У нас это считается чрезвычайно невежливым вопросом, — ответил Цион.

— Да, но сейчас это не имеет никакого значения.

— Сорок шесть, Камерон. Почему ты спрашиваешь?

— Вы хорошо сохранились.

— Спасибо, но я занимаюсь спортом.

— Спортом? Правда?

— Что тут такого? Ты был бы удивлен, если бы узнал, как много ученых занимается спортом. Конечно, некоторые этого и не делают, но…

— Я хочу убедиться в том, что если это понадобится, то вы сможете бежать.

— Надеюсь, что до этого не дойдет, но бежать, если, потребуется, я смогу. Правда, не так быстро, как в молодости, но у меня для человека моего возраста удивительная выносливость.

— Вот это я и хотел знать.

— Напомните, чтобы я когда-нибудь задал тебе хоть какой-нибудь личный вопрос.

— Если серьезно, Цион, то я ведь не обидел вас? Бак ощутил внезапный прилив теплоты. Раввин захихикал:

— О, друг мой! Ты только подумай, чем меня сейчас можно обидеть?

— Цион, лучше вернитесь на свое место. Посмотрите, сколько там у нас осталось бензина?

— Счетчик прямо перед тобой, Камерон. Лучше ты мне скажи.

— Нет, я имею в виду, в канистрах.

— Я проверю, но, пока нас преследуют, у нас точно не будет времени, чтобы наполнить бак. Что ты задумал?

— Почему вы задаете так много вопросов?

— Потому что для меня это школа, а я — ученик. В любом случае, мы участвуем в этом вместе, разве не так?

— Позвольте вам подсказать. Пока вы будете вынимать пробки из этих канистр, чтобы сказать мне, сколько там осталось, я проверю прикуриватель на приборной доске.

— Камерон, прикуриватели — это первое, что ломается в старых автомобилях, так ведь?

— Будем надеется, что нет. Так лучше для нас самих.

Зазвонил телефон Бака. Сильно удивленный, он включил его:

— Бак слушает.