— Так что ты для меня сделал, Эрл?

— Взгляни сюда, — сказал Эрл. — Он показал на кнопку, позволявшую летчику общаться с пассажирами.

— Внутренняя связь пилота, — ответил Рейфорд. — И что?

— Пошарь своей левой рукой под сиденьем и проведи пальцами по краю днища своего кресла, — сказал Эрл.

— Я чувствую кнопку.

— Сейчас я выйду отсюда в салон, — сказал Эрл. — Ты нажмешь кнопку обычной внутренней связи и сделаешь какое-нибудь сообщение. Убедившись, что твои наушники включены, мысленно сосчитай до трех и только потом нажми эту кнопку под сиденьем.

Рейфорд подождал, пока Холидей выйдет из кабины, задвинул дверь, включил систему внутренней связи.

— Алло, алло, Эрл, я на связи, на связи, — отчетливо произнес Рейфорд, а затем последовательно выполнил все указания Эрла и, услышав в наушниках его голос, который говорил почти шепотом, Рейфорд сильно удивился.

— Рейфорд, как ты слышишь? Я говорю на более низкой частоте, чем обычно. Если я все сделал верно, то ты сможешь четко услышать меня из любого конца самолета. Каждый из наушников является одновременно передатчиком, провода которого ведут только к твоему шлемофону. Связь секретна: лучшие специалисты по обнаружению «жучков», проверявшие самолет, ничего не нашли. Даже если бы это им удалось, я бы просто сказал, что ничего не знаю.

Рейфорд в радостном оживлении вышел из кабины.

— Эрл, ты гений! Не знаю, что я во время полета услышу, но это просто здорово — знать, что происходит за пределами кабины, в салоне самолета.

Бак раскладывал по коробкам распечатанные листы Брюса, когда услышал звук двигателя «Рейндж Ровера», припарковываемого Хлоей. В тот момент, когда она вошла, он уже собирался волоком вытаскивать из помещения большую коробку, в которую упаковал все листы и компьютер. Увидев Хлою, Бак сказал:

— Высади меня у чикагского офисного бюро, а потом тебе лучше добраться до отеля «Дрейк», чтобы убедиться, что наше барахло все еще на месте. Пока мы не найдем какое-нибудь жилье поближе, придется сохранять за собой комнату.

— Я была уверена, что услышу это от тебя, — сказала Хлоя. — Лоретта чувствует себя совсем опустошенной, и ей необходима поддержка. Кстати, что с похоронами?

— Тебе придется помочь устроить все это, Хло. Нужно связаться с похоронным бюро, проследить, чтобы они отправили тело на ближайшее кладбище.

При большом количестве несчастных случаев беспорядок неизбежен, поэтому сотрудники похоронного бюро облегченно вздохнут, узнав, что к ним обратились хотя бы за одним телом. Далее, каждому из нас нужен автомобиль. Трудно представить, куда мне придется ездить. Я могу работать вне Чикагского офиса, потому что никто не захочет задерживаться в Нью-Йорке надолго, но обещаю, что буду постоянно поблизости.

— Лоретта, благослови ее Бог, думала так же, хотя ей пришлось пережить многое. Она сообщила мне, что у многих членов нашей конгрегации есть лишние автомобили, так уж сложилось после Восхищения. В таких случаях, как этот, они дают их напрокат.

— Хорошо, — сказал Бак. — Воспользуйся одним из таких автомобилей. И помни, что наш долг — распечатать материалы Брюса для членов конгрегации.

— Не заняться ли тебе этим, Бак? А?

— Нет, не могу, но уверен, что это нужно людям.

— Бак, подожди минуту. Мы никак не можем напечатать материалы, пока кто-нибудь не прочтет их от начала до конца. В этих бумагах, должно быть, много сугубо личного. И потом, как ты знаешь, в них наверняка встретятся ссылки на Карпатиу и «Отряд Скорби». Мы не можем рисковать, выставляя напоказ такие вещи.

В жизни Бака наступал период кризиса личности. Он нежно и трепетно любил женщину младше себя на десять лет, но терпеть не мог, когда она указывала ему, что делать, в особенности в тех случаях, когда в результате оказывалась права. Он укладывал тяжеленную коробку с распечатанными листами и компьютером в багажник «Рейндж Ровера», когда Хлоя сказала:

— Дорогой, доверь это, пожалуйста, мне. До воскресенья я целыми днями буду внимательно читать материалы Брюса. Когда у нас появится вариант, которым мы сможем поделиться с остальными членами Церкви новой надежды, объявим, что приблизительно через неделю размножим его для всех.

— Что верно, то верно. Но где ты будешь этим заниматься?

— Лоретта предложила остановиться у нее. Ты помнишь ее большой старый дом?

— Это было бы великолепно, но я не люблю навязываться людям.

— Бак, мы не будем ей в тягость. Она даже не заметит нашего присутствия. Я чувствую, что она страшно одинока наедине со своей скорбью и нуждается в общении с нами.

— Ты понимаешь, что я буду редко там появляться, — сказал Бак.

— Я — взрослая девочка и в состоянии сама о себе позаботиться.