— Точно? — поблекла шерстка следователя.

— Оборудование не врёт. Написано шесть, значит шесть.

— Я не про возраст, — взор следователя стал растерянным. — Я про то, что он сын графской семьи.

— Совпадение ДНК почти стопроцентное, так что у меня в этом нет ни малейших сомнений, господин следователь.

— Жопа!

— Варрто, попрошу не выражаться, — сморщила носик его спутница. — У нас ребёнок, который нуждается в помощи. Доктор, как скоро его можно будет выпустить из капсулы?

— Хоть сейчас. Я же говорю — он здоров. Физически точно. А психические отклонения — это по вашей части, коллега. И да, — с неудовольствием посмотрел он на следователя, — сдерживайте свой язык — это больница!

— Вы не понимаете, докторишки, в какой глубокой мы заднице. Я без обращения к базам данных помню, что граф и графиня Клещик были убиты два года назад на нашей планете. Покушение попытались замаскировать под несчастный случай в виде аварийного выхода из строя спортивного флаера. А тут выясняется, что их сын два года жил на кладбище, а мы и в ус не дули. Мы в глубокой заднице! Глубже, чем чёрная дыра.

После трижды повторившего звукового сигнала следователь отвлекся на голограмму, открытую на коммуникаторе.

— Что там? — заинтересовалась психолог.

— Пришли данные по планшету, который патрульные забрали у найдёныша. Имя владелицы, дамп поисковых обращений.

— Варрто, мне нужны эти сведения. Зная, что искал малыш, мне проще будет выстроить линию общения с ним.

— Пересылаю.

Приняв пакет данных, Лорри углубилась в изучение информации. В это время Варрто запрашивал досье на техника Черну, которой принадлежал планшет.

— Этим планшетом не пользовались долгое время, а пару лет назад через несколько недель после гибели графской семьи оплатили доступ к сети и снова начали пользоваться. Подозрительно. Лорри, выясни у найдёныша, как к нему попал планшет.

— Хорошо.

— Что у тебя? Ты успела изучить запросы?

— Мультики, детские обучающие программы, порно, учебные лекции.

— ЧТО-О-О?! — от шока у Варрто нервно задёргались уши.

— Учебные лекции.

— Нет, я про порно. Неужели его смотрел ребёнок? КАК?!

— Ах, это, — дёрнулись вверх уголки губ девушки. — Обычное детское любопытство. Планшет не был настроен под ребёнка, отсюда отсутствие ограничений. Любому малышу дай безграничный доступ к сети — он рано или поздно наткнётся на взрослый контент и обязательно им заинтересуется.

— В целом твоё мнение?

— Очень любознательный малыш. И очень умный, если понял хотя бы треть из просмотренной информации. Но у него наверняка проблемы с социализацией. Столько времени проводить в инфосети не каждый взрослый социофоб способен. Предварительно могу сказать, что всё похоже на посттравматический шок с замещением путём углубленного погружения в привычное окружение. Если обучением ребёнка до этого активно занимались, то его гипертрофированная тяга к знаниям объяснима.

— С ним не могли не заниматься, — поморщился Варрто. — Это же графский отпрыск. Так, ладно. Ты занимайся найдёнышем, а я поеду допрашивать Черну.

Когда на выходе из медкапсулы Игоря встретила улыбчивая кошкодевушка в эротично облегающем фигуру комбинезоне, он не удивился. И на её заботу не повёлся. Хотя девица из шкуры вон лезла, чтобы втереться к нему в доверие. И качественный чёрный комбинезон по размеру предоставила, и надеть его помогла, потому что он не знал, как продеть хвост, и вкусно накормила, и говорила приятным тоном.

Сыто откинувшись на спинку кресла, парень со спокойной физиономией разглядывал сопровождающую. Кафешка при больнице не сильно отличалась от ресторана быстрого питания где-нибудь в Северной Америке за несколькими отличиями. Первое связано с физиологией сполотов — на всех креслах и стульях между спинкой и сиденьем имеется пространство под хвост. Второе — обслуживание производят сполотоподобные дроиды без шерсти и со сплошной стальной маской на месте лица, а заказ производится через коммуникатор.

— А ты не разговорчивый. Не любишь говорить?

— Плохо говорю, — мотнул он головой.

— Начнём сначала, если ты не против. Меня зовут Лорри. А тебя?

— Игорр, — мягкие звуки пока сложно ему давались, в отличие от рычащих, которые словно сами срывались с языка.

— Какое красивое имя, Игорр. Рада знакомству. А своё родовое имя помнишь?

Он в ответ пожал плечами. Врать местному копу он не решился, а так пусть думает что хочет.

— Может быть, тебе что-нибудь говорит родовое имя Клещик?