И вот, сейчас я сижу в самом центре города, на втором этаже почтамта на Советской площади и размышляю, во что меня засосало. С одной стороны, я явно поднялся на пару ступенек в местной иерархии. Вон, паспорт, сберкнижка, какие-то ордеры и расчеты ждут меня в папке с завязочками из шнурков. Там даже пару ключей на веревочке есть, только я в суматохе так и не понял, от чего они. С другой стороны, просто так простому, ну хорошо, почти простому электрику не приделывают ракетный ускоритель в виде двух гебешных сотрудников, поэтому наверняка падать будет больно. Ладно, пока только тюрьмой стращают, но в нее не садят, поэтому прорвемся!

Я еще раз тщательно прочитал выданное и вздохнув, начал вписывать свое имя и отчество в заранее оставленные поля. Только «обязательство о неразглашении» пришлось писать полностью собственноручно, наверное для того, чтобы больше проникся возлагаемой ответственностью.

– Ну что, ознакомился наконец? – в комнату заглянул начальник секретки и получив мой подтверждающий кивок, продолжил – ну тогда пошли знакомиться.

Проследив, как я аккуратно собрал все бумаги в одну пачку, он одобрительно кивнул и повел меня по коридору, на полу которого когда-то был паркет. Сейчас узнаваемую елочку можно было разглядеть только по краям, середина же вся была вытоптана до гладкой канавки, на поверхности которой виднелись редкие пятна коричневой краски.

Вскоре мы зашли в комнату, посередине которой стоял здоровенный стол в окружении разнокалиберных стульев. Около окна стоял сердитый молодой парень и раздраженно дымил в форточку. Одно сидячее место было занято тем самым лысым толстяком, который что-то быстро писал на листочке.

– Алексей Павлович, принимайте пополнение! – мой сопровождающий быстро отобрал из пачки, которую я до сих пор держал в руках, листики с моей подписью и тоже сел за стол.

Пожав плечами, я решил не отрываться от коллектива и занял за столом ближайшее к двери место.

– Сейчас-сейчас, одну минуточку! – попросил у меня извинение лысый и продолжил что-то писать. Он явно тут был главный, поэтому я молчаливо согласился. Перо легонько поскрипывало, парень дымил не переставая, в общем делать было нечего, поэтому я стал осматривать помещение. Первый обзор не принес ничего примечательного: обычная комната, два окна с форточками, под ними батареи. Люстры нет, вместо нее сверху сиротливо на проводе свисает одинокая лампочка.

– Итак, Вячеслав Владимирович, я закончил – голос Алексея Павловича заставил меня обратить на него внимание.

– Хоть мы уже и знакомы немного, но тем не менее представлюсь. Алексей Павлович Малеев, председатель областного комитета по радиовещанию.

– С Игорем Степановичем вы уже знакомы – он кивнул на секретчика – А вот с Андреем Леонидовичем Кандауровым еще нет.

Парень у окна посмотрел на меня, сердито буркнул «Привет» и зажег очередную папиросу. Такими темпами у него скоро из ушей никотин начнет капать.

– Прежде чем я вас введу в курс дела… – лысый повернулся к секретчику – все подписано?

– Да, ознакомлен и подписи все на месте.

– Так вот, прежде чем расскажу, из-за чего такая суматоха – Алексей снова повернулся ко мне и пододвинул листочек – ознакомьтесь, пожалуйста с этим документом.

Я взял предложенное. Постановление совета министров номер такой-то, от 49 года. Про новые приемники, которые требуется выпускать только с диапазоном средних и длинных волн. Приемники назвать «Москвич» и «Салют». Или уже готовым присвоить такие названия – тут я не понял. Ну вроде нормально все, никакого криминала.

– Ознакомился – я вернул листик на стол и подтолкнул его назад.

– А теперь ответьте, пожалуйста, каковы на ваш взгляд причины подобного решения про диапазон принимаемых волн? – оппа, а парень у окна подобрался, будто сейчас бросится на меня.

– Только средние и длинные… Никаких коротких или ультракоротких диапазонов… – я начал делать вид, что размышляю. На самом деле ответ мне был известен. Еще до попадания я интересовался, почему во многих советских приемниках было так. Ведь докрути несколько витков на катушку или смени конденсатор, добавь антенный вход – и практически любой приемник получал возможность принимать передачи на коротких волнах. И даже когда в позднем СССР появились приемники с коротковолновым диапазоном, он был в них исключительно для галочки – чувствительность там была такая низкая, что иногда отличалась на порядок от соседних.

– По каким-то причинам требуется для населения ограничить прием передач от удаленных радиостанций. Особенно в темное время суток – еще немного поизображав размышления, я поделился с окружающим послезнанием.

– Волшебно! – вдруг грохнул ладоням об стол Алексей Павлович. От неожиданности я аж вздрогнул.

– Андрей, как тебе такое, а? – он повернулся всем телом к парню у окна. Тот стоял, удивленно глядя на меня. Папироса прилипшая к нижней губе открытого в изумлении рта делала его облик очень комичным.