– Так там ничего не осталось – я нашел взглядом Петра – вон, участник налета может подтвердить.

Тот, поймав мой взгляд, аж подпрыгнул от возмущения.

– Да нет, там еще осталось, просто рук не хватило – он повернулся к соратникам – там есть такая пластина, на шасси подойдет просто зашибительски…

Судя по всему, рассказы о богатствах пещеры алладина уже давно упали на благодатную почву и дали свои ростки в душах пацанов, потому что скепсис в глазах тотчас же сменился на умоляющий. На вас когда-нибудь смотрело сразу несколько котов из шрека? Умоляющие о всем сразу глаза, в уголке которых вот-вот появится слезинка, которая расплавленным оловом прожгет любую, даже самую черствую душу? Вот и на меня раньше так не смотрели.

– Ну раз на шасси, то тогда пойдем – я попытался за наигранной взрослостью скрыть свое смущение – только чур, сильно не распространяйте, а то Василий Васильевич меня заругает, дескать на металлолом нечего будет сдавать.

Меня тут же в несколько голосов заверили, что они могила и вообще, уже забыли дорогу сюда. А ежели кто расскажет, то тот вообще не пионер даже…

– Это же сколько тут все это копилось? – оглядев склад, потрясенно спросил Николай.

– Не знаю, я тут недавно. Но во-о-н там – я показал рукой – есть печная заслонка 1903 года. Надо?

– Да нет, у нас уже паровое – он пытался уследить за хаотично перемещающимися пацанами – но за предложение спасибо…

Второй налет на склад происходил более обстоятельно. Никаких метаний, никакого обмена. Пацаны методично, как белки, потрошили все доступное. Потом совместным консилиумом принималось решение о годности найденного и если оно было положительным, деталь откладывалась в отдельную кучку.

– Эй, если кто найдет изоляторы, то они чур мне – я вспомнил про свой собственный совет – мне антенну нормальную еще делать надо для установки.

А что? Приемник у радиолы всеволновый, будет что послушать по ночам…

Я гипнотизировал взглядом переключатель режимов. Знали бы вы, как охота прощелкать им в положение «микрофон», наклониться и проорать «До-о-о-брое утро, Вьетнам!». Но до конфликта еще черт знает сколько времени, да и не поймет тут никто отсылки к еще не снятому фильму, поэтому приходится страдать на ровном месте.

Согласно рекомендациям, накопанным где-то нашей библиотекаршей Любовь Борисовной, я несколько раз медленно вдохнул через нос и так же медленно выдохнул, но уже через рот. Покорчил рожи, вытянул губы уточкой. Теперь самое сложное. В очередной раз набрал воздуха и попробовал произнести «Все бобры добры для своих бобрят». Поначалу я самонадеянно замахнулся на «Корабли лавировали, да не вылавировали…», но язык стабильно закручивался в узел уже на третьем слове, поэтому я выбрал что-то попроще. Внезапно добрые бобры пролетели без запинок. Надо же, всего пару десятков попыток и я одолел первый уровень в речевой зарядке для дикторов. Я посмотрел в бумажку, что следующим? Прохлюпать губами как лошадь и потом немного отдохнуть? Хорошо…

– Вячеслав? – ну вот так всегда. Стоило мне так хорошо всхрапнуть, да так, что настоящая лошадь наверняка бы удавилась от зависти, как в двери обнаружилась удивленно взирающая на меня бабулька.

– Нет, но я за него.

– А как мне его найти? – опять моя шутка осталась не понятой.

– Извините – я вздохнул – я Вячеслав, что вы хотели?

– Вам повестка – она протянула мне какой-то сероватый листочек – с распиской в получении.

Надо же, первый раз ко мне почтальонша приходит, обычно передавали. Я пробежался глазами по тексту: «Вам надлежит явиться в…». Ага, снова в милицию, но хоть зовут ногами прийти, а не везут под конвоем, что уже радует.

– Спасибо – я расписался напротив указанной узловатым пальцем строчки.

На этот раз, прежде чем продолжить разминку для дикторов, я проверил что дверь закрыта. «Все бодры додры…». Ну вот, всего пять минут прошло, а уже сбился.

Я взглянул на недавно повешенные на стенку часы. Да ну эту зарядку, пора в эфир.

Глубоко вздохнув несколько раз, я натянул на лицо самую широкую улыбку и перевел переключатель в положение «микрофон».

– Доброе утро! С вами в эфире Калининская городская больница. Я выглянул утром в окно – судя по всему, сегодня у нас намечается легкий дождик, так что не забудьте прикрыть окна и форточки. А теперь о приятном. Сегодня у нас принимают поздравления… – отлично, не сбился. Я взглянул на листочек – а теперь немного про дни рождения и можно будет включить пластинку.

Знали бы вы, какие битвы отгремели за такую мелочь, как формат вещания. Особенно рьяно в этом участвовала Ирина Евгеньевна. Главсестра требовала, чтобы никаких шуточек и прибауточек не было, только один сплошной официоз. «Уважаемые товарищи, сегодня, в день, когда случилось исключительное нечто, весь советский народ как один…» – вот самый приемлемый вариант по ее мнению. А лучше вообще без отсебятины и только транслировать то, что приняли из столицы. Но тут уже я уперся – на мой взгляд, официоза и так было достаточно везде, да и прием передач из Москвы не всегда был хорошего качества. Ну как не был… Достаточно ручку настройки чуточку повернуть и вот – все слышат, что шипит и местами даже хрюкает, а такое на всю больницу пускать никак нельзя. Радиоволны – это такая штука, что любая помеха по пути и все: шум и треск обеспечены.

Конец нашим жарким баталиям положил Василий Васильевич. Он предложил просто взять и попробовать. А через месяц-другой подвести результаты. В итоге я теперь стал этаким радио диджеем местного разлива. В восемь утра включаюсь на часик-другой и повторяю такой же заход вечером. Немного объявлений, немного шуток, пара-тройка песен с пластинок по заявкам и все остальное время – что приемник поймает.

Но вообще мне кажется, что я уже победил, хоть и заочно. Дело в том, что совершенно случайно обнаружился неисчерпаемый источник новостей для меня. В сестринской оказался журнал, в который заносилось все более-менее значимое, что произошло в больнице. Подозреваю, что основное предназначение журнала для проверяющих органов, но и мне нашлось чем поживиться. Читаешь, находишь что-то позитивное и в результате в эфир уходит «И в очередной раз медсестра Тося Антипова подтвердила свою высочайшую квалификацию. Сложнейшая перевязка, осуществленная ею, получила оценки «отлично» от всех врачей отделения». Мелочь? Конечно, мелочь. Особенно если убрать лишние эпитеты. Ведь для больницы перевязка обычнейшее дело, и умение делать ее хорошо – основа основ для медсестры. Но эта мелочь внезапно для меня запустила мощнейшие подводные течения в коллективе. Нет, портить соседскую работу еще не додумались, но интриговали за упоминание будь здоров. Каждому хотелось услышать хвалу в свою честь на всю больницу, причем не на каком-нибудь отчетно-перевыборном собрании раз в квартал, а именно сейчас.