Хозяйка хлопнула в ладоши. Появился субъект в войлочной шляпе, мой знакомец.

"Я предполагаю, что наш гость проголодался", - сказала хозяйка по-французски.

Она коротко, вполголоса отдавала приказания одноглазому.

"Вы должны извинить его, за столько лет я так и не смогла научить его быть вежливым..."

"Мне говорили, что пропуск не нужен".

"Пропуск?"

Я объяснил, что от меня потребовали предъявить пропуск.

"Ах, эти формальности... Ничего не нужно. Вам, во всяком случае".

Должен ли я что-то уплатить, спросил я.

"Ах, оставьте. Я рада вашему прибытию".

Разве она меня знает?

Она развела руками: "Кто же вас не знает".

Я понял, что мне не следовало приезжать. Из вежливости я поинтересовался, часто ли... э?..

"Часто ли приезжают к нам? Да, туристы иногда; все-таки есть на что поглядеть... Что касается посетителей вроде вас, то как вам сказать. Могло быть и больше".

Она уставилась на меня, у нее были мертвенно-черные глаза без зрачков.

Мне стало как-то не по себе, я возразил:

"Прошу прощения, princesse1, я тоже в некотором роде турист".

Старуха подняла брови.

"В самом деле? Мне кажется, вы ошибаетесь. Что же вас привело сюда?"

"Вы только что сами сказали. Поглядеть".

"Так, так. Поглядеть, - сказала она, кивая.
– Между прочим, здесь много ваших коллег. Я хочу сказать - которым, как и вам, только здесь и место..."

В эту минуту из коридора выступило шествие.

Впереди шагал циклоп-мажордом, теперь он был в белом, в белых перчатках, на голове накрахмаленный колпак, из чего следовало, что он исполнял одновременно обязанности шеф-повара. Сразу же скажу, что он исполнял их отменно. На вытянутых руках шеф нес на подносе овальное блюдо под серебряной крышкой. Следом за ним шел худенький, бледный, очень красивый мальчик в опрятном черном костюмчике, в коротких штанишках и черных чулках, нес второй поднос. За мальчиком двигался некто высокого роста, тощий, без всякого выражения на лице; я говорю, на лице, но у него и лица не было, так, что-то неясное. Этот персонаж катил перед собой столик-тележку.

Компания расставляла бокалы, тарелки с вензелями, соусники, раскладывала приборы и салфетки, в центре был водружен огромный, как баобаб, канделябр. С некоторым ошеломлением взирал я на пиршественный стол; хозяйка гостеприимно обвела трапезу пухлой рукой в кольцах.

"Надеюсь, вы отдадите должное... Наша кухня унаследовала секреты этрусков".

Спрашивается, какая может быть особенная кухня на островке размером с воробьиный нос. И при чем тут этруски? Я поблагодарил, для начала выпили по рюмке чего-то зеленого и жгучего. Была предложена легкая закуска: пикантный пирог, омлет с трюфелями и торт из овощей. После чего домоправитель разлил по бокалам вино цвета грозового заката и поднял серебряную крышку.

"Coniglio arrasto alla ligure!" Это был жареный кролик по-лигурийски. Мы подняли бокалы.

"Поздравляю с прибытием".

В своем углу доберман по имени Черберо, которому повязали вокруг шеи белый фартук, с увлечением хлебал что-то из глиняной миски.

"Ну как?" - несколько свысока осведомилась хозяйка.

Я объявил, что давно уже не ел такого вкусного coniglio по-лигурийски.

"А вы уверены, что вам вообще когда-нибудь приходилось пробовать это блюдо?"

Мальчик бегал вокруг стола, убирал тарелки, ставил чистые. Явилось вино цвета северного сияния.

"Вы, конечно, думали, что никто здесь не интересуется литературой. С одной стороны, вы правы..."

"Abbachio alla romana!" (Римский молочный барашек под соусом.)

Человек с лицом без лица, занявший пост перед аркой, зычным голосом объявлял перемены, обращаясь, скорее, к кому-то в коридоре, чем к сидящим за столом.

"Сильвио, не так громко...
– попросила госпожа.
– Да, вы правы. Для быдла, которое именует себя цивилизованным обществом, больше не существует ни Вергилия, ни Данте, ни Шекспира. Для него и вы не существуете... Ничего не поделаешь. Нужно выбирать: или демократия - или культура".

"Cima alla genovese!" (Фаршированный ягненок по-генуэзски.)

Вспомнилось, что я с утра ничего не ел. Утро казалось очень далеким. Проглотив первый кусок, я счел уместным заявить, что давно не отведывал такого чудного молочного барашка и такого восхитительного фаршированного ягненка.

Старуха вытерла увядший рот салфеткой.

"Не могу утверждать, что чтение ваших произведений доставило мне безусловное удовольствие. Но, - она подняла палец, - возбудило интерес. А это уже кое-что значит, не так ли? Давайте поговорим о вас".