Шрифт:
— Господин комендант абсолютно прав, никому нельзя верить…
— Вызовите следующего. Того, кто покупал краденые вещи.
— Степана Щура? Слушаюсь!
Щур вошел в комнату, широко и беззаботно улыбаясь. У Щура не было оснований бояться фашистов. Наоборот, бояться ему приходилось советскую власть. Он уже не раз сидел в тюрьме за воровские дела и разные жульничества.
Щур уставился на немецкого коменданта, спокойно ожидая вопросов.
Это спокойствие немец принял за наглость. И он произнес, глядя в упор на Щура:
— Жуликов мы вешаем! И я не намерен делать исключение для такой наглой свиньи, как ты! Сегодня же, подобно маятнику, ты будешь раскачиваться на виселице!
Услышав переводчика, Щур обомлел от страха, затрясся и завопил визгливо:
— Пощадите, господин комендант! Я большевиков сам ненавижу. Я вам всех коммунистов назову, которые в нашем городе! Я всех знаю! Перед господом богом клянусь служить немцам до самой смерти! Уж вы поверьте мне, господин комендант!
— Перестань вопить! Повторяю, тебя надо повесить. Но я подожду. Посмотрю, как ты будешь нам служить. Может быть, я и помилую тебя… если ты заслужишь. Садись за стол и пиши фамилии всех известных тебе коммунистов…
В ЗОРИЧАХ
На возвращение Тимофея Петровича ребята больше не надеялись. Слушая по радио военные сводки, они приходили в отчаяние. Юрась вырвал из учебника географии карту и отмечал на ней крестиками города, занятые немцами. Получалось, что Зоричи уже несколько дней находятся в немецком тылу.
Юрась не мог себе представить, что в деревне, всего в шести километрах от дома, хозяйничают фашисты. Его удивляло, что не было слышно ни выстрелов, ни взрывов. Значит, Зоричи немцы заняли без боя.
На десятый день войны перестал работать приемник и кончились продукты. Оставаться дольше в лесу стало невозможно.
— Давай собираться, — сказал Юрась. — Стемнеет, пойдем в Зоричи.
— Ты же говоришь, там немцы!
— Пойдем в темноте. Проберемся задами к тете Сане, у нее все узнаем. Может, в Зоричах и нет немцев.
— Кто это — тетя Саня?
— Школьная сторожиха. Зимой в пургу я у нее ночевать оставался…
Вечером ребята вышли из дому. Как всегда, Юрась хотел положить ключ под ступеньку, но неожиданно вбежал обратно в дом. Он нашел школьную тетрадку, вырвал из нее страницу и поспешно написал:
"Батя! Мы ушли в Тизотиритичи, к титетите Тисатине. Ю."
Завернув ключ в записку, он спрятал его под крыльцо.
— Пошли! — сказал Юрась шепотом, точно кто-то мог их подслушать. — Иди тихо, не разговаривай. Боюсь, чтобы в Зоричах собаки нас не облаяли…
Всю дорогу они молчали. Моросил дождь, одежда ребят намокла, чавкала под ногами дорожная грязь.
Деревня была словно вымершей — такая царила в ней тишина. Дома стояли слепые — в окнах не было света, казалось, там нет и людей.
Они миновали узенькую кривую улочку и остановились возле небольшого дома. Юрась осторожно влез на завалинку и, стоя на коленях, приложил ухо к ставням.
— Света нет… никого не слышно, — прошептал он.
— Наверно, спит, — также шепотом сказал Владик.
— Постучимся…
Они поднялись на крыльцо. Юрась неуверенно стукнул в дверь. В доме было по-прежнему тихо. Юрась стукнул еще раз. Теперь ему почудился в сенях шорох. Забыв об осторожности, он ударил в дверь кулаком. Владик зажмурился и от страха втянул голову в плечи. Юрась отчетливо услышал скрип половицы в сенях и ощутил дыхание человека, стоящего по ту сторону двери.
— Тетя Саня!.. — позвал он тихонько.
— Кто тут? — послышался испуганный шепот.
— Это мы, тетя Саня… Я… Юрась…
— Господи! — дверь открылась так быстро, точно школьная сторожиха все время держала руку на крюке. — Господи! Откуда ты? Кто это с тобой? Входите скорее!
Ребята вошли в сени. Тетя Саня поспешно захлопнула дверь, стало совсем темно.
— Запретили нам немцы жечь огонь, — сказала она. — Придется тайком…
Тетя Саня чиркнула спичку и сняла с полки медный подсвечник. В неярком, колеблющемся свете Владик увидел пожилую женщину с очень бледным лицом. Мерцающий свет свечи отражался в зрачках ее больших черных глаз, и от этого они казались еще больше.
Мальчики вошли в кухню, и тетя Саня поспешно сунула свечу под стол.
— Так с улицы не заметят, — объяснила она и вдруг, точно до нее только сейчас дошло, кто к ней пришел, всплеснула руками и тихо запричитала:
— Да откуда же ты взялся, Юрась? Отец-то где? Как же это он не отправил тебя отсюда? Что кругом делается! Партийных расстреливают! Председателя сельсовета нашего арестовали. Батька-то твой где? Как же он тебя, дите беззащитное, оставил?
— Значит, у вас немцы? — испуганно спросил Юрась.