По выражению его лица я поняла, что он в шоке. Он не мог начать думать о весомости моих слов, пока у него не было времени переварить то, что я ему говорила. Ему нужно было пространство, и я собиралась дать ему его.

— Ты сказала «нет», — прошептал он.

Я всхлипнула, когда его глаза наполнились слезами.

— Ты сказала мне «нет». Я хотел тебя, а ты сказала «нет». Видит Бог, мне было больно, когда ты отказала мне в своем сердце. — Он вытер слезы, скатившиеся по щекам. — Мне было так больно, Лэйн, но я научился с этим жить. Я понял, что Кейл и Лэйн никогда не будут вместе так, как мне хотелось бы. Я научился любить тебя, не нуждаясь в тебе. Я научился двигаться дальше.

Я не думала, что смогу чувствовать боль больше, чем уже чувствовала, но услышав слова «двигаться дальше» исходящие от Кейла, я разлетелась на миллион кусочков. Мне хотелось, чтобы пол разверзся и поглотил меня целиком.

— Я с Дрю, и я люблю ее. Она удивительная женщина, и она всегда была рядом со мной, сколько я себя помню. — Я подняла глаза, когда он заговорил, хотя это убивало меня. — У меня будет от нее ребенок, и когда-нибудь я женюсь на ней. Но я не думаю, что когда-нибудь смогу смотреть на нее и чувствовать то, что ты заставляла меня чувствовать.

«Заставляла», не «заставляешь». В прошедшем времени.

— Кейл, мне жаль, — прошептала я и вцепилась в подлокотник дивана, чтобы не упасть на колени.

— Мне тоже жаль, — ответил он. — Ты даже не представляешь, насколько.

Он сделал шаг назад, потом еще один, пока не оказался в коридоре.

— Береги себя, ладно? — он сглотнул. — Я всегда буду здесь, если понадоблюсь.

Затем он повернулся и ушел из моей жизни, уничтожив при этом то, что осталось от моего сердца. Прежде чем дверь захлопнулась, я услышала, как он произнес три слова, которые будут преследовать меня каждую ночь в течение следующих шести лет.

— Прощай, малышка Лэйни.

4-й день в Йорке

— Эй, Лав, — сказала я, улыбаясь фотографии моей старой подруги, на ее красивом, из серого мрамора, надгробии.

Я протянула руку и провела большим пальцем по изображению, затем села на холодную траву ее могилы и скрестила ноги. Я положила букет лилий, который принесла ей, перед милыми маленькими украшениями на ее могиле и просто смотрела на ее фотографию.

— Мне жаль, что я навещаю тебя всего второй раз, — начала я, затем нахмурилась, чувствуя себя виноватой. — После твоих похорон все пошло к чертям.

Я практически слышала, как ее голос в моей голове говорит: «Неужели, Шерлок», — и это заставило меня улыбнуться.

— Дела с Кейлом пошли очень плохо, Лав, а потом они пошли еще хуже с моей семьей, когда я собрала вещи и уехала отсюда. — Я сглотнула и посмотрела на свои руки. — Я сбежала и не появлялась шесть долгих лет.

Я вздохнула и покачала головой.

— Я была так убита горем, когда узнала, что ты умерла, а потом, в тот же день, узнала, что Дрю беременна от Кейла. Все это было слишком, и я подумала, что, если буду за тысячи миль отсюда, это как-то поможет, но это не помогло. Мой разум — мой злейший враг. Несмотря на то, что я не могла видеть Кейла, я все время представляла его и Дрю вместе с их ребенком, и это убивало меня. — Я нахмурилась. — Когда я не думала о них, то думала о тебе и о том, что было бы, если бы ты не умерла. Не думаю, что ты позволила бы мне уйти… Не думаю, что уход был бы даже вариантом, если бы ты все еще была здесь. Потеря тебя подтолкнула меня к краю пропасти, Лав.

Я облизнула пересохшие губы и снова посмотрела на надгробие Лаванды.

— Но все закончилось кошмаром. Все обернулось хуже, чем я могла себе представить. Бедный мальчик Кейла умер, и теперь он один. Я чувствую перемену в нем. Вижу это в его глазах. Он такой же, как я, просто существующий, и я ненавижу это. Не хочу, чтобы он так себя чувствовал, потому что знаю, как здесь пусто и холодно.

Я подняла с земли несколько травинок и разломала их пальцами.

— Я также все время думаю о тебе, Лав, — сказала я на случай, если она подумает, что я не думаю о ней. — Ты бы знала, что делать, если бы была здесь, у тебя всегда был лучший совет.

Я огляделась, проверяя, нет ли кого поблизости и обрадовалась, когда увидела, что вокруг никого нет. Было легче, зная, что мой разговор с Лавандой был приватным. Разговор с ней заставил меня почувствовать себя лучше. Даже если она не ответила мне, я знала, что она слушает.

Я чувствовала ее.

— Ты с моим дядей? — спросила я шепотом. — Если да, то не могла бы ты сказать ему, что я действительно скучаю по нему? — я улыбнулась, когда прохладный ветерок закружил вокруг меня. — Думаю, что все еще нахожусь в состоянии шока, потому что бывают моменты, когда я совершенно забываю, что он ушел, а потом понимаю, что это так, и мое сердце снова разбивается.