– Пелагея, там у тебя картошка была, неси, - вспомнила я.

– Да ну её, не еда это, - отмахнулась только.

– Это ты её готовить не умеешь, - сказала я. – Неси, сварим.

В итоге Ульяна, Меланья и Пелагея ушли, мы с Евдокией домывали сени и крыльцо, а мальчишки аккуратно сложили деревяшки из сарая возле печи и пошли к Пелагее – помочь принести. И не зря – принесли и каши, и огурцов солёных, и ещё пирог, и чайного листа заварить с травками, и картошки. Я тут же взялась ту картошку чистить, и потом ставить в котелке на печку варить. Пока варилась – накрыли на стол, а там и Ульянка прибежала.

– Во, сагудай! Мимо Янека шла, у него попросила! И ещё он коптил сегодня рыбу, вот смотрите, свеженькая.

На стол плюхнулась миска со свежепосоленной рыбой – с лучком и маслицем, а рядом – плоская тарелка с десятком копчёных хвостов. К картошечке самое то!

Картошка сварилась, я бросила в миску кусок масла да зелёного лука, и поставила посреди стола.

– Так, а выпить-то с устаточку? – вопросила Ульяна.

А вот не подумали, и зря. Жаль.

Тьфу, не жаль, всё хорошо.

– Так, творцы света. Идём за мной. У меня тут кусок дома оттяпали без моего ведома, так я аренду буду брать продуктом, - я поднялась из-за стола и двинулась в темноту.

За мной пошли Ульянка и Пелагея, Евдокия бросила нам вслед пару светящихся шариков. Привела я их, ясное дело, к самогонщикам.

– Знатное дело, - закивала Ульяна. – Всё верно, господь велел делиться. Пускай делятся.

В общем, мы попробовали продукт, остались довольны и отлили себе в крынку. Вернулись за стол, разлили.

– Ну, за новый дом и его хозяйку? – сверкнула глазами Ульянка.

– За неё, - степенно кивнула Пелагея.

– Чтоб жила сыто и богато, - добавила Евдокия.

А молодёжь – Меланья и мальчишки – только кивали.

Кстати, картошку смели мигом – с огурчиками да с рыбой самое то. Да под беленькую, кстати, самогон-то был весьма неплох. Вода тут хорошая, и наверное, к делу своему люди серьёзно относятся.

– Ульянка, запевай! – махнула рукой Евдокия.

Та только глазами сверкнула – а чего ж не запеть? И запела – о том, как ехал казак, куда-то там далеко в поход, а дома его ждала любимая, а впереди у него бой, и опять дорога дальняя. Подхватили – Пелаея низким глубоким голосом, Меланья звонким. Дуня молчала.

Казак ехал долго и доехал домой в конце концов, а мне так грустно стало, что я слов не знаю, прямо вот очень и очень. Поэтому – петь, так петь.

– Напилася я пьяна, не дойду я до дома, - как мне кажется – подойдёт. – Завела меня тропка дальняя до вишнёвого сада.

Повтор подхватила Ульянка, молодец. Так и допели.

– Наш человек, - радовалась купцова сестра.

– Тихо вы, там по двору кто-то ходит, - шикнула на нас знахарка. – Гасим огонь, слушаем и смотрим.

5. План операции

5. План операции

Мы мгновенно подорвались – замолчали, Ульяна поймала в ладони все волшебные шарики, зала погрузилась во тьму, и стало можно прислушаться. Во дворе и вправду не только ходили, но и разговаривали, но разговаривали так негромко, что я, например, не смогла разобрать ни слова.

Ульяна тихо-тихо, словно кошка, прокралась к дверям, осторожно приоткрыла… но дверь громко скрипнула в тишине.

Шаги во дворе тут же стихли.

– Мы там столько мебели наворотили, что в ней можно до утра прятаться, - прошептала Меланья.

Совершенная правда. Это раньше двор был пуст, и не было, наверное, никакого повода в него заглядывать. А сейчас – дым из трубы, свет в окнах, хоть и закрыли ставни на ночь, да и звуки, наверное, тоже доносились. Вот кто-то и пришёл полюбопытствовать.

Калитка скрипнула, потом ещё раз скрипнула.

– Ушли что ль? – шёпотом спросила Марьюшка.

– Да вот то ли ушли, то ли нет, - пожала я плечами. – Слушайте, а может быть, сделать вид, что уходим, а на самом деле нет?

– Так проследят, - пожала плечами Евдокия, едва видная в свете глядящей в щель между ставнями луны.

– А мы их обдурим, - прошептала Ульяна.
– Чтоб мы, да мужиков не обдурили, да быть не может такого!

– Кто-то пошёл, а кто именно – им знать не обязательно? – предложила я.

– Верно. Сейчас делаем вид, что расходимся. Я как бы к себе пойду, вы как бы к себе, а Дуня с парнями тут останется. Мы подождём, пока наши дурни зайдут, и тут их и поймаем!

Света едва-едва, но я вижу, что Пелагея хмурится, у Меланьи горят глаза – приключение же, у мальчишек тоже. Ульяна, похоже, недалеко от мальчишек ушла – довольная по уши. Марья моя смотрит недоверчиво, а Евдокия – спокойно.