— Миша, мне страшно… может не поедешь с ним? Что там за работа?

— Нормальная работа, на государство. Вот тебе деньги, — я полез в карман и выудил всю наличность, — На первое время хватит. А через месяц я вернусь. И контракт, не забудь про контракт, если что… Впрочем, всё будет хорошо..

— Да через месяц я тут сума сойду, от мыслей…

— Ничего, с первого сентября ты на работу выходишь, а там детишки тебе не дадут сума сойти…, - улыбнулся я.

— Они не дадут, скорее я с ними быстрее свихнусь…, - шмыгнула носом родная училка.

— Я тебе звонить буду, каждый день успокойся, — произнес я, обнимая жену, видя, что Оля пытается расплакаться., - Перестань, не на войну провожаешь…

Не люблю долгие проводы, наскоро чмокнув в щечку жену, я покидал в сумку вещи, какие посчитал необходимо, и через минуту был уже в прихожей, где меня терпеливо ждал профессор. Он хоть и был внешне не эмоционален, но внутри в нем кипело. Радость удачно поездки, прямо таки пробивалось наружу, морщинками скрытой улыбки у губ.

Крепкие парни нас сопровождали при выходе из подъезда. Один шел впереди, другой сзади.

— Ну, что, — произнес я, подходя к черному Митсубиси паджеро, водительскую дверь которого открыл впереди идущий парень — Надеюсь, место в самолете для меня найдется?

— В каком самолете? Мы на авто…

— Это понятно. Но мы же в аэропорт едем…?

— Нет. Мы поедем сразу на место аномалии… Здесь недалеко, километров триста.

— А куда конкретно? — удивился я.

— Как вы недавно сказали своей супруге Михаил, — улыбнулся Владимир, — если я скажу, мне придется тебя убить.

Остатки дня Краевский провел в раздумьях и полном одиночестве. Шеф с обеда куда-то умотал, занявшись организацией похорон. По конторе прошел слух, что поводу смерти Старостина, приедет проверка из столицы, что настораживало. Такие проверки никогда ничем хорошим не заканчивались, это хорошо, если строгий выговор, а ведь могли и звездочки с пагонов посыпаться, и никого не волнует, что погоны умозрительны и почти виртуальны. Если проверяющие посланы, значит, по любому найдут недочеты в работе, халатность, и т. д. и т. п. Оргвыводов не миновать, как наступающей осени. К вечеру опять похолодало, и солнце закрылось тучами. Сергей в раздумьях решил ещё поковырять дело Колдуна. Оставались листки разных лет, выпавшие из разных папок дела. Они были с незначительными фактами, которые он взглянув раз, вдумываться не стал… А сейчас вытащив стопку из сейфа решил спокойно и без спешки ознакомится.

На первом попавшемся листке было написано следующее:

Далее дата, подпись.

Интересно, где сейчас это ружье? — подумал Краевский. Неужто, у «Полкана» где-то пылится? В шкафу, например, в комнате отдыха… Про комнату отдыха, дверь которой выходила из кабинета шефа никто не распространялся. Знали, что шеф там обедает в обеденное время. Но никто из сотрудников вроде там не был. Может, там ничего примечательного и не было, кроме обеденного стола и дивана. Но водитель шефа периодически таскал туда сумки, в которых звенело, и какие-то коробки, из которых иногда вкусно пахло. А в основном из комнаты отдыха перло табачищем. Шеф там курил как паровоз. Может и постреливал с пневматики в обеденное время, по воробьям на дереве у окна, пробивая насквозь воробьев, деревья, и стены некогда Советского РОВД, а теперь Альянс-банка, который соседствовали с их зданием.

Краевский почесал лоб и вспомнил, что лейтенант Кудряшов ещё и вечный двигатель изымал то ли у учителя физики в школе, то ли у еврея какого-то профессора. А куда вечный двигатель делся? И вечный ли он оказался в итоге? Спросить что ли шефа? Или не стоит? Может наорать и попадешь в немилость за любопытство.

Хрен с ним! Читаем дальше.

Следующая страница, была фирменным бланком какого-то издания под названием «Юность» и стилизованное лицо девушки из ивовых веток, а может и не ивовых, но так, по крайней мере, Краевский увидел. Текст был набран на печатной машинке:

Подпись Меламеда и дата. 08.08.1991 г.

Надо же, подумал Краевский, Колдун ещё и графоманством страдал. О чем он там писал интересно, но это, скорее всего, знал теперь только он сам и ответственный редактор Меламед.