То, что Эррамун, прямо говоря — психовал, было ясно уже по тому, что хоть и тащил он Еву за собой, но постоянно старался закрывать её собственным телом от существа, едва то шевелилось на месте. А тем временем…

Молчаливый Клеман безвольно валялся на уровневом полу крейсера, и его лишь потому не относило в сторону потоками космического ветра в невесомости крейсера, что он, как и остальные, всё ещё висел на общем тросе.

Рууд, как видела это Ева, даже не пытался больше хрипеть, потому что явно берёг последние силы — или сил на издавание звуков уже не оставалось. Но по его едва уловимым движениям можно было догадаться, что оборотень ещё жив.

Песчаник Нааг-Ши всё пытался уползти подальше от мучителя, но тот легко вдёргивал его ослабевшее тело на расстояние, удобное ему для выкачивания сил…

Крис вообще поначалу свернулся калачиком, а потом словно заснул, свободно раскидав руки-ноги, и не подавал признаков жизни.

Марцель, поначалу застонавший (существо — видела Ева — не брало силу, а грубо выдирало её из живых), скрючился на полу…

Третий эльф лежал на спине, полностью раскрывшись: кажется, он оказался самым слабым среди своих товарищей, и существо легко (Ева это видела!) тащило из него последние силы.

Четвёртый… Ева вскинулась: Остарджи прав! Четвёртый эльф лежал так, что между ним и существом-вампиром вздымалась выломанная силой взрыва овальная дверь одного из отсеков! Существо время от времени поворачивало к нему постепенно формировавшуюся голову, но не пыталось запустить в него свою палку-щуп (или жало?). Оно просто знало, что ещё одна жертва находится за этой преградой для него, и проверяло, на месте ли она. И явно рассчитывало, что, покончив с «выпиваемыми», легко доберётся и до четвёртого эльфа.

Пока Эррамун и Ева продвигались к существу, ощутили, что идти приходится как будто против ветра: существо, уже с шеей и головой, то и дело поглядывало на них двоих и, вероятно, невидимо делало такую преграду, что упруго сопротивлялась двоим идущим к нему: идти приходилось, проталкиваясь… Ева же уже догадалась, что в первую очередь надо перестать разглядывать своих и отчаянно жалеть о них. Иначе на жалость уйдут все силы, а они, судя по всему, в будущей драке с этим противником очень даже понадобятся.

А сосредоточившись только на нём, обнаружила, что надо было присматриваться раньше! Голубоватый столб не только лепил самого себя, пожирая огромные силы с живых, но ещё и создавал защиту вокруг себя! Впервые заметив внезапную аномалию, Ева просто не поверила глазам. Но вокруг фигуры существа и впрямь появился и постепенно укреплялся прозрачный шар со всполохами по собственной поверхности — в виде бегучей волны искр.

Дошли до шара, и Ева осторожно подняла свободную руку, чтобы коснуться его. И шарахнулась в сторону, когда шар взорвался множеством тонких и белых рук-палок, превратившись в свирепого морозного ежа. Впрочем, не только шарахнулась. Толчка не почувствовала, потому что «шипы» не коснулись её, но они же будто выстрелили силой, по впечатлениям — тугими водяными или воздушными струйками, — и именно так отшвырнули бы её далеко назад, не держись она и Эррамун за руки.

«Эррамун, быстрее! — закричал Остарджи. — Мне очень неудобно передавать тебе силу через проводника! Ещё немного — и я буду не в состоянии…»

И замолчал.

— Он слабее, чем этот?! — поразился Эррамун, неловко одной рукой манипулируя гранатомётом. — Наш ангел слабей?!

— У Остарджи всё ещё травмирован позвоночник, — напряжённо напомнила Ева. — А главный путь силы именно по позвоночнику! Эррамун, он отступает — стреляй! Сбежит!

И той же свободной рукой помогла эльфу быстро вскинуть гранатомёт на плечо.

Единственный выстрел, потому как Эррамун целился в шар, намереваясь пробить его — в качестве силовой защиты, а затем угрохать само существо. Видимо, существу, на их счастье, не хватило времени, чтобы создать более жёсткую защиту. Благо Эррамун целился всё-таки не просто в шар, а в центр, то шар, подобно воздушному, просто-напросто лопнул ещё в момент прохождения снаряда, а сама граната взорвалась, наткнувшись на существо…

Двое поспешили к месту взрыва, а потом опомнились и осторожно вошли в туман из взлетевших пыли и множества частичек того, что недавно было целым.

— Я не чувствую, — неожиданно сказал Эррамун, делая осторожный шаг за шагом. — Я не чувствую, что на меня давят, чтобы взять силы.

— Всё равно держись за меня, — велела Ева ломким голосом: говорила, а сама всё пялилась в туман: а если оттуда как выскочит то вампирящее существо? — Остарджи всё ещё передаёт…

А когда дошли и туман понемногу рассеялся, Ева коротко вздохнула и присела на корточки перед мёртвым мужчиной, который будто застыл во сне на полудвижении, пытаясь повернуться с боку на бок. На нём был богато расшитый мелкими, наверное, драгоценными камнями… халат? Нет, это длинный, вроде как даже старинный плащ! Или нечто близкое этой одежде? Из-под этого «плаща» виднелся обыкновеннейший скафандр! Кажется даже той же модели, что и у них с Эррамуном.