— Здравствуйте. Не могли бы вы соединить меня с сиятельной?

— Она занята, но я выясню, может ли она с вами поговорить. Одну минуту.

Удачно, что Стефа оказалась на месте. В общем-то, она довольно много времени проводит в кабинете, но после обеда вполне могла бы и уйти.

— Здравствуй, Кеннер, — послышался голос Стефы. — Ты уже вернулся?

— Здравствуй, бабушка. Нет, я сейчас в Рифейске.

— В Рифейске? — поразилась она. — Ну надо же, куда тебя занесло. Стало быть, у тебя какое-то дело, и наверняка связанное с нашей зоной.

— Не совсем с зоной, но в целом верно. Мы здесь с госпожой Анной Ренской…

— Здравствуйте, сиятельная, — вмешалась та. Тон у неё был довольно напряжённый — впрочем, я уже достаточно успел познакомиться с внутренней кухней Ренских, чтобы знать, что Стефа, как и Ольга, кротким характером не славится.

— Здравствуй, Анна, — приветливо поздоровалась Стефа, и та немного расслабилась, — у вас там нет проблем, надеюсь?

— Никаких проблем, сиятельная, — торопливо заверила её Анна.

— Собственно, это я тебе звоню, бабушка, — я перевёл разговор на себя. — Мне от госпожи Анны нужна небольшое содействие, и я попросил бы тебя подтвердить, что у неё не будет никаких неприятностей с Ольгой из-за помощи мне.

— А с чего ради у неё должны быть неприятности с Ольгой? — не поняла та.

— То, что мы нормализовали отношения, известно не всем.

— Вот ты о чём, — поняла Стефа. — Анна, семья Арди — наши родственники и друзья. Им нужно оказывать всяческое содействие. Кеннер, а почему ты вообще с этим звонишь мне? Ты что — не мог позвонить прямо Ольге?

— Ну, во-первых, мне проще позвонить тебе…

— Как вы с Ольгой надоели мне своим ослиным упрямством, — с досадой прокомментировала Стефа.

— А во-вторых, Ольга теоретически могла бы сказать, что, мол, ничего против не имеет, а сама затаить. А ты точно ответишь непредвзято.

— Ничего она бы не затаила!

— Я сказал «теоретически», без связи с Ольгой. Просто в такой ситуации лучше услышать мнение со стороны.

— Ох, Кеннер, вот зачем я вообще начала тебя спрашивать, и так ведь ясно было, что станешь выкручиваться, — устало вздохнула Стефа. — Ладно, будем считать, что выкрутился. Мы с Ольгой, кстати, пообщались с твоей Кирой.

— Как там она? Я звонил ей, но по телефону она ничего не стала рассказывать. Сказала только, что были проблемы, но всё решается.

— Всё с ней в порядке, не волнуйся. Проблемы действительно были, но она их решила. Ольга ей помогла немного.

— Они с Ольгой нормально общались?

— Всё нормально, не беспокойся. Очень милая девочка, нам она понравилась. Наглая, конечно, но границу не переходит. Ладно, у тебя всё?

— Всё, бабушка.

— До свидания тогда. Анна, помоги ему чем можешь.

Послышались гудки отбоя.

— Вот, значит, как… — глубокомысленно высказалась Анна, пристально меня разглядывая. — Стало быть, Милослава помирилась с матерью?

— Я же говорил, здесь вопрос сложный, — пожал я плечами. — С Ренскими мы дружим, но именно с Ольгой всё не так просто. С одной стороны, всё осталось позади, и претензий друг к другу больше нет, но с другой — слишком много было лишних слов и поступков, чтобы сделать вид, что ничего не было. Так что мать с Ольгой просто предпочитают не общаться. У меня с Ольгой примерно та же проблема, хоть и в значительно меньшей степени.

— Жаль, что та история с Милославой дошла до такого, — вздохнула Анна. — Но хорошо, что сейчас это хоть как-то исправилось.

— А вы знали мою мать?

— Знала, — кивнула она. — Я в то время в столице жила, а там все друг друга знают, вместе ведь живём. Но не очень хорошо — у Милославы характер был, как бы это сказать, трудный. У неё и подруг-то не было, кроме разве что Натки Менцевой. Среди Ренских точно никого не было.

— Знаете, вы не первая, кто о моей матери таким образом отзывается, но я её в этом описании совершенно не узнаю. Сейчас это совсем другой человек.

— Потомки Кеннера всегда сложно взрослеют, — усмехнулась Анна. — Особенно те, кто из линии Асты, про неё у нас тоже легенды ходят. Поинтересуйтесь как-нибудь своими предками, думаю, вам вряд ли откажут в доступе к архивам. Впрочем, я лезу не в своё дело, прошу прощения.

— Ничего, за что стоило бы извиняться. Мне эта тема интересна — ни мать, ни Ренские не любят об этом говорить, история, похоже, была неприятной для всех. Так что я узнаю детали вот так, по крохам из разговоров.

— История и в самом деле неприятная, — согласилась она с явным желанием закрыть эту тему. — Так вот, насчёт вашей просьбы…